После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
не представляя, как станет выкручиваться, если интерес к предложению проявят больше, чем двое.
Но французы вежливо улыбаются и делают отрицательные жесты. Худенькая женщина с короткой стрижкой хлопает ладонями по открытым плечам и что-то говорит по-французски.
— Холодно пить шампанское, — переводит Мадлен и лукаво улыбается. — А я не боюсь холода…
В ее тоне Денису слышатся многозначительные обещающие нотки. Его бросает в жар.
У него дрожат руки. Тиходонское шампанское пенится, выплескивается на дощатую палубу. Мадлен звонко смеется.
— За вас, наших гостей! — торжественно провозглашает Денис. В одной руке он держит стаканчик, в другой трубку. Это неудобно и кажется, будто выглядит он совершенно по-дурацки. — Нам очень приятно, что вы прибыли в наши замечательные края, надеемся, что это не последний раз. За вас, Мадлен!
Он залпом выпивает свою порцию. Шипучая сладкая жидкость попадает в пустой желудок, вызывая тошнотный спазм. Сейчас бы горячую отбивную с зеленым горошком!
Витька только пригубляет — боится, что жена учует запах. Лучше бы вообще отказался, а так принужденность его поведения видна невооруженным глазом! Мадлен пьет медленно, маленькими глотками, губы мягко облегают картонную кромку, не оставляя следов помады.
— Вы удобно устроились? — галантно спрашивает Денис. — В какой гостинице?
В животе у него заурчало. Денис чуть не провалился сквозь палубу и до отказа втянул пресс, как будто старался достать до позвоночника.
— «Кавказ».
Другого ответа он и не ждал — интуристовская гостиница одна в городе. «В каком номере?» — рвался из захмелевшего нутра следующий вопрос, но гортань и губы никогда не пропустили бы его наружу.
— А вы работаете или учитесь? — в свою очередь интересуется Мадлен.
— Учимся. В университете, на юридическом, — честно отвечает Денис и рассказывает о себе и Осипове. Они действуют без легенды, под своими именами, поэтому им ничего не нужно придумывать.
— Занятия закончились, вот мы и решили прогуляться по реке…
— Подышать свежим воздухом, — добавляет Витька, довольный, что встрял в разговор.
— А вы женаты? — Мадлен показывает на Витькино обручальное кольцо.
— Да, — энергично кивает тот. — Совсем недавно.
— А почему жена не дышит свежим воздухом?
— Э-э… Она… Она заболела! — брякает Осипов.
Идиот!
— Странно! — удивляется Мадлен, и улыбка ее становится напряженной. — Молодая жена заболела, ей нужен уход, лекарства… А вы после занятий не спешите к ней, а едете дышать воздухом!
Витька не отличается сообразительностью. Он молчит и смотрит в сторону, как на семинаре у Франка. Дениса окатывает волна злости. Какой тупица!
— Витя живет в общежитии, а жена отдельно, у родителей, — объясняет Денис. — У них одна комната, и все не помещаются.
Конечно, этим признанием он подрывал престиж своей страны, но в конце концов сейчас гласность, скрывать недостатки перестали. А истинную причину их нахождения на прогулочном катере надо скрыть любой ценой…
— Вечером Витя зайдет ее проведать, понимаете? Навестить. И снова пойдет в общежитие.
— Муж и жена живут отдельно?!
— Да. Но скоро им дадут комнату в общаге. В смысле в общежитии.
— Скоро дадут! — воспрянул Витька. — Профком обещал!
— А шампанское… Не слишком ли оно дорогое для неимущих студентов?
— Мы это… Подрабатываем, — выпятил грудь Витька.
— Да? Интересно, где же?
— Грузчиками в магазине.
Мадлен окинула взглядом его фигуру и теплыми пальцами мягко взяла Дениса за руку. Когда-то он занимался боксом, и кулак с разбитыми костяшками выглядел внушительно. Но она разжала его и нежно провела по ладони.
— Вы не успели испортить руки, — серые глаза потускнели.
Дальше беседа протекала вяло. Мадлен не выпытывала государственных секретов, не высказывала никаких просьб и не давала поручений, не пыталась соблазнить и завербовать, не просила адреса для переписки, словом, не делала ничего запрещенного, да и разрешенного тоже не делала. И все остальные французы вели себя идеально: не вступали в контакт с местными, ничего не передавали, не разбредались, даже в бар не пошли.
Погода испортилась: полил мелкий, колючий дождь, волны приобрели свинцовую окраску и покрылись белыми барашками. Легко одетые иноки забились под тент, зябко поеживались. Только Мадлен с удовольствием подставляла лицо холодным брызгам.
