После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
машину. «Наш Вилли пива наварил… собрал жиганов двенадцать рыл…»
— Я видел, у тебя новая бейсболка «стартеровская», — сказал он обычным своим тоном. — Не дашь на денек прикинуться?
— Бери. Только она велика тебе будет.
— Ничего… Сейчас, говорят, это модно. Кстати, в Штатах секта есть, мормоны, они в любую жару жилеты и глухие сюртуки носят. Да и наши староверы никогда не разоблачались…
— Чего это ты вспомнил?
— Не знаю, — отец натянул шорты, бейсболку и теннисные туфли, рассовал по карманам деньги, ключи, дистанционный пульт от машины. — Ладно. Монеты есть?
На…
Он протянул новенькую зеленую бумажку. Сергей молча взял, сунул в карман. На душе у него кошки скребли. Вид у отца невеселый, хоть он из кожи вон лезет, чтобы не показать этого. Ни в какой погребок он не пойдет и на Дон скорее всего не поедет. Наверное, заберет Зою из конторы и весь день будет жарить ее на какой-то хате. А потом разругается с ней… Потому что ему уже пятьдесят пять. И он собирался провести этот день совсем по-другому.
Капитан дал ему вторую попытку. Сегодня он ждет ровно в 14.00 в какой-то сраной пельменной.
Сергей пришел на десять минут раньше — думал, поиски займут гораздо больше времени. А пельменную заметил еще за квартал, вывеска — на полдома, огромная и яркая, будто для слепых. Зашел внутрь. Девушка с белыми, как рыбье мясо, ногами спросила, что он будет заказывать.
— Водка есть? — неожиданно для себя самого спросил Сергей.
— Только пиво.
— Холодное?
Сергей взял бутылку, вышел на задний дворик и встал в теньке под навесом.
— В сторонку, парень.
Двое рабочих в засаленных безрукавках на голое тело вынесли из пельменной пластиковый стол и два стула.
— Вот спасибо, мужики, — сказал Сергей. — Теперь бы еще кровать на два посадочных места и вашу раздатчицу в кружевном пеньюаре.
Рабочие посмотрели на него, как на описанную собаками трансформаторную будку, молча развернулись и ушли. Сергей присел, допил пиво, выкурил сигарету, посмотрел на мертвые, утонувшие в раскаленном небе облака. Когда собрался уже зайти внутрь, проверить — на месте ли капитан, Агеев сам появился. С толстой газетой под мышкой.
— А ты уже здесь, — сказал он спокойно.
— И давно, — сказал Сергей. Сердце колотилось.
Сейчас капитан подаст руку, а он отвернется и сплюнет в сторону. Такую штуку он придумал, чтобы оскорбить Агеева и тем самым компенсировать свое унижение.
Только придумать — это одно, а сделать — совсем другое. И он не был уверен, что осмелится на столь дерзкий жест. Но ситуация разрешилась сама собой — капитан руки не подал.
Агеев сел за столик; прежде чем его зад успел коснуться пластикового стула, припорхнула раздатчица и поставила на стол тарелки с политыми сметаной пельменями и зеленью.
— Ну и что? — спросил Агеев, нанизывая вилкой первый пельмень.
Сергей пожал плечами.
— Пришел вот, сижу.
— Хорошо. Что принес?
Сергей промолчал. Молчал и Агеев, отправляя в рот второй, третий, четвертый пельмень. Дешевые магазинные пельмени из собачьего мяса. Сидит, травится, елки зеленые… Вон через дорогу кафе «Охотник», там всегда свежая поджарка и фаршированные окорочка под домашнее кисленькое винцо — сходил бы туда, козел.
Агеев молча развернул газету, отыскал любимую страницу, положил перед собой на стол — так же молча сдвинув в сторону Серегин локоть. Читал и продолжал есть дальше.
Пятый, восьмой, десятый.
— А что я должен был принести? — не выдержав, спросил Сергей.
Одиннадцатый, тринадцатый.
— Я не понимаю: так вам от меня что-то нужно или нет?..
Четырнадцатый, пятнадцатый. Агеев загнул краешек газеты, дочитал абзац на другой стороне.
— Я… — начал Сергей.
Но капитан перебил его, не отрывая взгляда от газеты:
— Если принес, выкладывай. Если нет, ступай отсюда, не мельтеши.
Сергей сглотнул. Хватка была железной, не вырваться. Причем выходило так, что у него ничего не просят и ни к чему не принуждают, просто ждут, чтобы он сам сел голым задом на горячую плиту. Добровольно. Он напрасно надеялся, что машина где-то не сработает, забуксует, что его просто напугали немножко, а потом посмеялись и забыли; что всемогущему Управлению триста лет не упал какой-то студент, за всю свою жизнь опубликовавший не более десятка крохотных заметок.
Да, он надеялся. Все эти дни и часы.
