После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
дальше. Понял, что лучше ему было вдуть штыка этой сучке, как она хотела. Да-да, если даже при этом пришлось бы гавкать, подражая Машкиному ротвейлеру по кличке Додик, и пробежать потом голым на карачках через весь двор.
Потому что теперь ему точно хана. Точно.
— Ты ничего не видела и ничего не знаешь, — задребезжал голос Газика Димирчяна.
— Тебя здесь даже не было.
Нетвердой рукой он выхватил у нее ракетницу и сунул себе в карман. Ствол был горячим, как клеймо… — а может, Газику просто показалось. Гости из беседки бежали к нему, то и дело оглядываясь на окна третьего этажа, где занималось апельсиновое, под цвет штанов Машки Вешняк, зарево.
— Метле тоже — ни слова, — быстро проговорил Газик. — Стрелял я. Я. Потому что пьяный был.
— Еще потому что ты — плюшевый козел, — холодно добавила Машка.
— Да, — согласился Газик. — Только… не говори Метле. Пожалуйста.
И он со всех ног побежал к своему «Москвичу», который стоял на улице, у обочины.
Ира Якимович бросилась ему наперерез, она тоже была пьяна и не хотела бросать его, такого милого и забавного. Пока Газик заводился, она вскочила на заднее сиденье и, глупо улыбаясь в зеркало заднего обзора, сказала:
— Куда мы поедем?
— В жопу, — ответил Газик. Похоже, он совсем не шутил.
По Дачной улице «Москвич» спустился до моста через Темерник, потом свернул и, раскачиваясь на ухабах, проехал вдоль речки, пока не забрался в густые кусты.
Здесь Газик остановился и вышел из машины, сказав, что скоро вернется. Он вернулся через пять минут, когда Ира Якимович уже спала, откинув голову назад и громко дыша большим сухим ртом. Газик ударил ее по щеке и бил, пока Ира не открыла глаза и не сказала:
— А?..
— Давай раздевайся! — приказал он. — Ты что, спать сюда приехала?
Ракетницы при нем уже не было.
От воды пахнет дохлой корюшкой. Мальчишки ловят ее большими сачками и выбрасывают на берег, они говорят, что корюшка — это мусор, даже хуже: она поедает икру других, полезных рыб. Корюшка прыгает в траве серебристорозовыми каплями, а потом засыпает. Для бродячих кошек и собак в ней слишком много колючек и мало мяса; только злым зеленым мухам корюшка по вкусу — потому и лежит, червивеет потихоньку рыбка. Воняет.
Две не самые красивые в Тиходонске девушки сидят на скамейке у речки, смотрят в воду и курят одну ментоловую сигарету на двоих, передавая через каждые три затяжки. У одной пальцы короткие, а ногти длинные, у другой — наоборот. Они сами толком не знают, чего здесь ждут. Им просто скучно. Вот посидят еще немножко, потом пойдут в другое место, где воняет поменьше.
— Здравствуйте, девушки.
Они повернули головы и увидели молодого парня в дивном пиджаке в мелкую-мелкую клетку. Глаза у него зеленые, а ресницы черные и густые.
— Чего надо? — спросили девушки.
— Хочу с вами познакомиться, — вежливо сказал парень. — И еще кое-что.
Девушки хихикнули. И каждая про себя подумала, что завтра где-нибудь в компании за бутылкой пива небрежно вставит: а до меня вчера один докололся, при пиджачке, на этого похож — который Арамиса играл…
— А ты кто такой?
— Следователь, — ответил парень.
Девушки так и поверили, держи карман.
— Ладно брехать…
— Ну, честно — следователь. Хотите, удостоверение покажу?
Он показал им коричневую корку с золотым тиснением, внутри и вправду было написано что-то про следователя и фотка тоже была с печатью. На фотке, правда, мальчик смотрелся хуже.
— Ты нас забрать, наверное, хочешь? А за что? — спросила та, у которой ногти подлиннее. Всегда она вперед лезет.
— Нет, — сказал парень. — Я хочу вас пригласить.
— Обоих? — спросила та, у которой ногти покороче.
— Обеих, — поправил парень.
— Во дает! — девушки подмигнули друг дружке и засмеялись. — А чего, следователи — не люди?
Ира Якимович стояла, сунув большие пальцы в карманы шорт и оттопырив свой маленький, перекрученный, как сердцевина кренделя, пупок. Сержант в растянутом трико ходил по берегу, закидывая в воду «кошку».
— Ну… Не знаю, — протянула Ира в десятый, наверное, раз. — Может, и здесь.
Может — дальше.
— Дальше мы уже смотрели, — с досадой сказал Паршнов.
— Значит, здесь. Ну… Темно было, говорю. А я пьяная была.
— Учти, если не найдем, — Паршнов строго потряс указательным пальцем, — я лично тебя на учет поставлю.
