После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
что сегодня ему пригонят фургон муската из Кабарды.
Никто не поверил, конечно. А фургон приехал. Не в тот день, правда, и даже не на той неделе, — но приехал. Двенадцать ящиков вина, плюс здоровенный короб с персиками и полбарана. Из фургона выскочили абреки, все это молча перетаскали на двенадцатый этаж, в комнату Чумаченко, а что там не поместилось — в читальной оставили. Общага два дня со стакана не слезала.
Потом приезжала «Татра» с дынной водкой. Потом было нашествие ворошиловских шоколадок и копченой форели. У Чумаченко спрашивали: «Как это так? Откуда?..» Он скромно отвечал: «Попросили написать об одной фирме, я и написал. Понравилось.
Теперь благодарят». На новогоднюю ночь в 1995-м общагу оккупировали девицы из агентства «Тихое дно», которые давали всем, включая Гестапо — совершенно бесплатно. Иногда у Чумы появлялись деньги, много денег. Доллары. Он давал в долг, давал просто так, мусорил ими в общажных коридорах. Самое удивительное, что деньги не были фальшивыми. Наверное, председатель федерального банка США тоже заказал Чумаченко статью.
И вот настал день, когда Чума зазвал Сергея к себе в комнату и сказал: «Знаешь, Серый, мне все равно одному эту глыбу не одолеть — давай по куску разделим». — «Какую глыбу?» — не понял Сергей. Чума залез в стол, достал какой-то блокнот, вырвал оттуда листок, протянул его Сергею. На листке квадратным чумаченковским почерком были записаны два телефона. И две фамилии. «Это урки, Серега, — сказал Чумаченко. — У них, гадов, все есть, они теперь во власть лезут. Напиши, как Борис Семеныч начинал обычным продавцом и сколько натерпелся оттого, что воровать не хотел, — он тебе квартиру купит и мощный сервер в придачу, чтобы следующий материал ты ему по „Интернету“ скинуть мог». Вот тогда только до Сергея дошло, что это за «колхозы» были, что за «фирмы», о которых писал Чумаченко. «И много у тебя таких знакомых?» — спросил он. «Глыба, я ж сказал.
Море. А для нормальной жизни четырех-пяти за глаза хватит — но это я только сейчас понял. Так что давай…»
Сергей отказался. Больше он к Чуме не подходил, даже нарочно здороваться перестал, чтобы тот обиделся. Чума в конце концов позвонил ему домой, сказал:
«Старик, да все это была шутка, ты че?»
«Все нормально, Чума, — ответил Сергей. — Разговор останется между нами. Только ты меня заколебал, извини».
Это была не правда — насчет «заколебал». Единственный серьезный недостаток Чумы заключался в том, что ему нравилась Светка Бернадская. И в том, что рано или поздно на него выйдет Управление. Да оно уже вышло, считай — в лице Сергея Курлова, однокурсника, собутыльника и стукача по совместительству. Сергей был просто обязан сдать Чуму или не иметь с ним вообще никаких дел.
Стук-стук-стук.
Стук-стук.
Да ладно, будь Чума жмотом или занудой, вкладывай он свои деньги в недвижимость или акции «Еврозолота» — хрен с ним. Сдал бы. Наверное.
Но Чума жмотом не был. Вот в чем фокус.
И гхэ фрикативное как было при нем, так и осталось.
Поэтому Сергей просто вычеркнул его из списка своих знакомых, а когда Чума однажды захотел объясниться в курилке — морду ему разбил до кровавых пузырей, чтобы не приставал больше.
…Он и в самом деле не знал, куда бы пошел работать. Отец звал к себе — отказался. В любой городской газете есть знакомые или бывшие друзья. В любой конторе есть шанс нарваться на хороших людей…
С подонками всегда легче. Свое совместительство Сергей отрабатывал, шляясь по вокзалам или привокзальным кафе: там даже сам воздух — как в неприбранном обезьяннике, там много сволочи, которая сначала попытается всучить тебе вместо порошка обычный картофельный крахмал и вдобавок помочиться тебе в ухо, а потом, когда почувствует силу, — раком встанет. Сергей обозлился на всех: и на подонков, и на бывших друзей. Он остался один. И ему по-прежнему хронически не везло с бабами.
Так что когда Агеев сообщил, что есть в Тиходонске одно заведение, за которым требуется присмотреть, — он даже что-то вроде облегчения почувствовал.
Контора под названием «Визирь». Ящики, бочки, поддоны, свиные и говяжьи туши, усатый ебарь-шофер Гога на «уазике», неразговорчивый напарник по имени Паша.
Около десятка ходок в день (соврал-таки Вал Валыч): на базу и с базы, на тароремонтный завод, по продуктовым точкам, раскиданным по всей городской окраине. И заслуженные трудовые пятьсот долларов в месяц.
— Журналист, е-мое. Тебя, коня, в угольную тачку впрягать надо, и — пошел, пошел…
Это были едва ли не первые слова, которые несколько лет назад сказали
