После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
класса, что соответствует армейскому чину старшего лейтенанта. Он носит бороду, хочет выглядеть солидней. Таня на два года его старше, у нее тоже второй класс, и она все еще не замужем — хотя и симпатичная.
Дальше сидит Вася Кравченко, он высокий, здоровый и пунктуальный, как ленточный конвейер. В 93-м Вася, выехав к цыганам на обыск, полез в дом поперед опера и участкового, такая шустрость вышла ему боком: дядя подозреваемого прострелил ему колено из самопала — с тех пор Вася Кравченко ходит «бедрами», словно танцуя румбу.
Следующий кабинет занимает Антон Снетко. Антон — единственный здесь заядлый спортсмен, самбист и тяжелоатлет, он дважды в неделю ходит качаться в спортивный зал, и кожа на его ладонях все время шелушится от талька, которым натирают гриф штанги. Антон — матерщинниквиртуоз и отчаянный бабник. Он женат по третьему разу, ни одна из жен пока что не родила ему ребенка.
В дальнем от уборной конце коридора — кабинет Александра Петровича Курбатова.
Денис никогда не видел Курбатова в несвежей рубашке или кричащих ярких носках.
Курбатов не носит джемперы, пуловеры и туфли на рифленой подошве. Он всегда гладко выбрит и не матерится без явного повода. Даже после тяжелого ночного дежурства от важняка пахнет исключительно «Кашарелью» — насчет запахов мать здорово ошиблась. У него нет возвращенных на доследование дел и оправдательных приговоров. На всех совещаниях Курбатова хвалят, прокурор постоянно ставит его в пример личному составу. Но именно Курбатов указан Холмсу как объект, представляющий интерес для оперативной разработки.
Сам Холмс после стажировки станет шестым следователем.
…Проработав здесь месяц, Денис так и не успел толком ни с кем познакомиться.
Некогда было. Дело Димирчяна, похоже, зашло в тупик. Сам Газар участвовать в убийстве водителей не мог — весь тот день был на работе, в обед сидел в бытовке, резался в карты. Это подтвердили с десяток человек. Гости, собравшиеся 22 августа на его день рождения, так ничего нового о ракетнице и не вспомнили…
Потому кофе Денис пил в одиночку; здороваясь с коллегами поутру, не всегда мог сразу вспомнить, кто из них кто, особенно если коллега не посещал курилку — как, например, Антон Снетко.
Но долго продолжаться так не могло. И однажды Таня Лопатко зашла в его кабинет, держа незажженную сигарету в оттопыренных пальцах.
— Все на обед ушли, а у меня огня как назло нету. Выручай, Петровский.
Минуту назад Денис слышал, как они с Тихоном переругивались из-за какой-то пишущей машинки. Он поднес зажигалку. Таня прикурила, пальцы ее при этом заметно дрожали. Красивые пальцы, только ногти неровно обстрижены.
— У тебя какие проблемы. Петровский? — сказала Таня, выпуская дым тонкой аккуратной струйкой. — Вон, полюбуйся, даже плесень на обоях выступила оттого, что ты все время здесь сидишь, как пень. Кравченко сказал, ты напоминаешь ему Альфонса Бертильона.
Денис улыбнулся. Бертильон, один из основателей современной дактилоскопии, в начале своей карьеры работал обычным помощником письмоводителя в префектуре парижской полиции и отличался очень неуживчивым и мрачным характером.
— Я в цейтноте, — сказал Денис. — Буксую.
— Никто не колется?
— Никто ничего не знает. Кто знал — тот уже ничего не говорит.
— Плюнь и разотри, — сказала Таня. — Стандартная ситуация, она рассосется сама собой, только не надо зацикливаться. Сходи выпей нормальный молотый кофе в «Космосе», поболтай с кем-нибудь. Общение катализирует мыслительный процесс.
Когда у меня работа не клеится, я всегда с кем-то разговариваю. Надо только выбирать умных собеседников, это самое сложное… Кругом одни жлобы!
Лопатко уронила пепел на стол, быстро сдула его Денису на брюки, извинилась и затушила сигарету в чайном блюдце на подоконнике. У нее в самом деле красивые руки — «счастливые», как говорят хироманты; только между указательным и средним пальцами на правой руке желтокоричневое йодистое пятно от табака.
— Так ты идешь. Петровский? — спросила Таня. Она уже стояла у двери, дергая ручку вверх-вниз.
— Куда?..
— О Господи. Кофе пить. Черный кофе с сахаром. Можно и с коньяком, как решишь.
Денис хотел отказаться, дел было действительно выше головы. Но Холмс охотно согласился.
— Да, конечно, — Холмс вскочил, сунул бумаги в стол. — Чур, я угощаю.
— Еще бы, — сказала Таня.
Бармена в «Космосе» звали Проша, он был невысокий, в очках, с грушеподобной
