После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
пошел в атаку. Пока Сергей и Паша разгружали ящики и баллоны, эти двое хихикали в подсобке.
— Да не щипайся, не щипайся, дурак, о-о-ой!..
Паша сказал, что у нее трусы с замочком — молнией» и она любит жариться стоя, — это шофер рассказывал. Еще она спринцуется пивом, чтобы не забеременеть.
После обеда отправились на мясокомбинат. Уже за несколько кварталов слышна тухлая вонь: ночью, видно, выгружали костную муку из контейнеров. Аппетит Паши Дрына от этого нисколько не пострадал — перед погрузкой он, как обычно, опрокинул в себя пол-литра «поросячьего соку» и рыгнул.
Потом рабочие выкатили на рампу свои тачки. Вместо обычных мороженых туш там валялись протухшие, обглоданные крысами коровьи остовы. Сергей не выдержал:
— А пакеты для блевотины, как в самолете, у вас выдают?
— Это уже не наша забота, — сказали рабочие. — Был приказ, ваш начальник заказал — наш отгрузил. И все.
Паша Дрын надел рукавицы, чтобы не пораниться, молча поволок коровий хребет в машину. Потом пошел за следующим.
— Будешь стоять, — сказал он, проходя мимо Сергея, — отмудохаю. И Валычу еще скажу.
— Ты уверен: это именно то, за чем мы приезжали? — спросил его Курлов.
— Уверен. Не дрочи в карманах, работай.
Сергей тоже взял у шофера рукавицы, стал таскать эту гниль в машину. Дышал кожей и ушами. Говяжьи кости были густо облеплены мухами; мухи, сволочи, не слетали, сколько ни маши рукой — яйца откладывали, а может, просто обнаглели. Приходилось обстукивать кости об рампу. Когда погрузка закончилась, Сергей в фургон не полез, сел в кабину к шоферу.
На этот раз поехали на восточную окраину, где в роще за аэропортом недавно открылось небольшое кафе под названием «Пилот». Сергей не помнил, чтобы они сюда когда-нибудь приезжали раньше. Гога подрулил к обитой цинком двери служебного входа.
— Выгружайся.
Дрын уже вовсю швырял хребты на асфальт. Сергей полез было к нему, но тот показал грязной рукавицей на дверь и сказал:
— Отопри пока, а я тут сам…
— Что, нас не ждут? — удивился Сергей.
Паша промолчал. Сергей несколько раз постучал по цинку — безрезультатно. В конце концов нашел кирпич и хорошо врезал. Дверь неожиданно распахнулась, будто выстрелила, оттуда вылетел полный загорелый парень в рубашке-косоворотке. Он держал в вытянутой руке большие ножницы, какими разделывают птицу, — и наверняка рассчитывал пригвоздить Сергея к асфальту. Сергей едва успел пригнуться, врезался толстяку головой в живот. Тот громко сказал «Ы», покраснел, как помидор, и остановился, коротко и часто дыша.
Сергей выбил ножницы, ударил толстяка в висок. Не успел тот свалиться, как из дверей выбежали еще двое мужчин в замызганных белых халатах. Они посмотрели на растянувшегося пятиконечной звездой парня, на ножницы, которые Сергей теперь сжимал в своей руке, — громко выругались и убежали обратно.
— А теперь быстро, — сказал Паша. — Делай как я.
Он спрыгнул с машины и пошел внутрь, в каждой руке сжимая по остову. Когда Паша перетаскивал их через порог, с вялым звуком отлетели несколько ребер. Гога смотрел, покуривая рядом с машиной…
Сначала была задымленная кухня, женщина в пропотевшем цветастом платье и фартуке.
— Делать вам больше нечего, блядины вы-ы!.. — кричала она почти жалобно. Паша на миг притормозил, бросил кости, взял большую кастрюлю с плиты и вылил ей под ноги. Женщина взвыла и рухнула на пол. Сергей, идя следом, видел ее красные, обваренные супом лодыжки.
Потом был обеденный зал, человек десять-пятнадцать посетителей. Паша ухватился за коровий хребет двумя руками, хлестнул им, как плетью, по накрытому столу.
Визг. Мат. Тарелки и стаканы полетели в стороны. Посетители стали разбегаться.
Второй хребет Дрын закинул на стойку, между двумя приличного вида девчонками, похожими на студенток.
— Ты что, дебил, совсем с катушек съехал? — отчетливо произнесла одна.
Паша схватил девчонку пятерней за грудь, рывком сорвал со стула и вытер рукавицу о ее лицо. Сергей стоял как дурак посреди зала, продолжая сжимать в руках гнилые коровьи кости. Он не понимал, что происходит… не понимал, что это за идиотская игра, в которой ему приходится принимать участие.
Визг. Мат.
Девчонка плакала, сидя на полу, и в истерике царапала себе лицо руками. Ее подружку рвало.
Мужчина в светлом летнем костюме лежал на полу, перебирая ногами и оскалив зубы.
В руках у него — горлышко водочного графина. Рядом, присев на корточки, сидела
