После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
молодая женщина.
— Вы что — совсем? Вы что? — повторяла она, глядя на Сергея выкатившимися от ужаса глазами.
«Наверное, я ему врезал», — отстранение подумал Сергей. Он в упор не помнил — когда и за что.
А Паша снова ходил по залу, деловито разбрасывая тухлые кости, переворачивая столы и стулья.
— А нехрен сюда ходить, понятно? — говорил он комуто. — Это гнилое место, здесь приличным людям впадлу находиться… Вот и все. И нечего.
Вечером шофер Гога сказал, что надо зайти на Портовую, Вал Валыч к себе требует.
— Только прежде консерву отбуксуем в «Лабинку», — добавил он.
— Но уже пять часов, — сказал Сергей. — Рабочий день закончился, я переоделся.
— Ничего, там не замараешься. Всех дел-то на две минуты.
— Опять будем народ распугивать?
Гога рассмеялся.
На улице резко стемнело, в воздухе запахло газировкой — будет гроза. А в фургоне воняло по-прежнему. Паша устроился прямо на полу, подстелив под зад газету; всю дорогу он жевал резинку и молчал. В полумраке его лицо с насупленными бровями и тугими буграми желваков неожиданно показалось Сергею знакомым. Может, Паша Дрын просто напомнил ему какое-то животное?
Только — какое?..
Они заехали на «родной» визиревский склад, куда утром выгружали продукты, взяли три ящика с наклейкой «Шпроты балтийские». В «Лабинке» их встретил сам директор, Гога называл его Ираклий Андреевич.
— Ну что? — спросил Ираклий, вспарывая картонный ящик ножом. — Опять говно какое-нибудь привезли?
— Добро, оно тоже говно, — блеснул зубами Гога. — Только еще непереваренное.
Директор «Лабинки» достал плоскую консервную банку, повертел ее в руках, пробормотал:
— Ну ладно. Добро так добро.
Потом внимательно глянул на Сергея, кивнул:
— Курс молодого бойца, а?.. Новенький? Держи — за завтраком скушаешь.
Ираклий бросил ему банку, Сергей на автомате поймал ее. Едва тут же не швырнул обратно — во влажный, драпированный по углам складками кожи рот.
— Я не голоден, спасибо.
Почему-то Ираклия его замечание рассмешило. Ну и хрен с ним, подумал Сергей, дома проверим, что за добром вы здесь торгуете… Паша схватился за ящик, понес его внутрь, Сергей взял второй. На кухне никого не было, кроме двух парней в джинсе, которые сидели на металлическом разделочном столе и играли в карты.
— Бросай под стол, — сказали они Сергею. — И уматывай.
В конторе на Портовой улице провели буквально две минуты, не больше. Вал Валыч пригласил в кабинет, где вручил всем троим по двести пятьдесят долларов («это премиальные, за перевыполнение плана») и сухо попрощался. Кажется, ему не очень понравился запах.
— И часто мы будем… план перевыполнять? — спросил Сергей у Дрына, когда они вышли на улицу.
— Пятилетку — в три года, — ответил Паша, сплюнув на асфальт. Даже через полдня после приема «поросячьего сока» слюна у него оставалась розовой. Он посмотрел на свои расписные «Командирские» часы, потом приложил их к уху, прислушался. — Ираклий в «Лабинку» приглашал, для своих у него жрачка бесплатная. Зайти, что ли?.. Ты — как?
— Я поужинаю дома, — сказал Сергей.
— А то смотри.
Сергею вдруг вспомнилось Пашино лицо в темном фургоне, эти серые полутени, ритмично прыгающие на скулах, устремленный вверх кончик носа — ну точно… что? кто? где?
— Слушай, Дрын, а мы с тобой никогда раньше не встречались?
— Ну, если только в «Артеке», на пионерской линейке, гы-гы-гы… А чего?
…Машину сегодня Сергей не взял — и здорово пожалел об этом. Две остановки, что он рискнул проехаться в автобусе, пассажиры в открытую на него пялились, почему-то сразу безошибочно определив источник распространения миазмов. Сергей вышел и оставшуюся часть дороги проделал пешком. Дома были гости: отцов университетский однокурсник Дима с женой — у них своя арт-галерея в Петербурге.
— Привет, — поздоровался со всеми Сергей, просунув голову в дверь гостиной.
И резко направился в ванную. Мама окликнула его и догнала в коридоре. На ней был светлый брючный костюм с большой модерновой пряжкой, отец привез его из Вены, когда у него еще не было ни одной любовницы. Выглядела она классно, только вид испуганный.
— Ты похож на привидение, Сережа, — полушепотом сказала мама. — Что случилось?
Димина половина чуть со стула не свалилась, когда ты появился.
— Ерунда, просто устал.
Ну вот. Глаза матери становились все шире и шире, а лицо
