что разговор может привести к неожиданным последствиям. По правде говоря, ей до смерти надоело выяснять отношения.
— Мне нужно работать.
— Так ты не хочешь дать мне возможность все уладить?
— Здесь нечего улаживать. Мы взрослые люди, и я знала, на что иду. Забудь об этом, я тоже постараюсь забыть.
— Обманщица. — Конэлл быстро подошел и крепко прижал ее к груди, ласково поглаживая шелковистые волосы.
Морджин не сопротивлялась, она просто таяла от его прикосновений.
— Ты действительно думаешь, что сможешь так легко забыть меня? — Склонив голову, Конэлл поцеловал ее в шею.
На Морджин вновь нахлынула волна желания, а по телу пробежала дрожь. Она в отчаянии закусила нижнюю губу, пытаясь подавить стон наслаждения.
— Ты жестокий человек, Конэлл О’Брайен. Я и не подозревала, насколько ты безжалостен. Выскользнув из его объятий, она схватила со стола какие-то бумаги.
— Только потому, что я умею добиваться поставленной цели?
Морджин почувствовала, как на лбу выступил холодный пот. Она глубоко вздохнула.
— Потому что тебе наплевать, что ты причиняешь боль людям, с, которыми общаешься, ответила она.
Конэлл глубоко вздохнул, в голубых глазах застыло выражение тревоги и раскаяния.
— Я не хочу причинять тебе боль, Морджин.
Да, я повел себя как последний негодяй и не ищу оправданий, но, прошу тебя, пойми, я впервые испытал такое сильное чувства, и, откровенно говоря, оно меня напугало. Я и представить не мог, что когда-нибудь мне захочется быть с одной-единственной женщиной и ею окажешься именно ты. Но я не хочу упускать шанс, давай попробуем начать все сначала.
По выражению ее лица Конэлл понял, что его слова застали ее врасплох. Затаив дыхание, он мучился неизвестностью в ожидании ответа.
— Ты хочешь сказать, что не использовал меня?
— Клянусь. — Сердце у него почти остановилось.
— Неужели ты думаешь, что я не знаю о твоей репутации?
— Что? — хмуро спросил Конэлл. — И какая же у меня репутация?
Морджин смущенно потупила взор.
— Я знаю, что серьезные отношения с женщинами не для тебя, и не хочу тебя осуждать. В общем, не думай, что я собираюсь усложнять тебе жизнь — что случилось, то случилось. Лучше, если мы забудем о том, что произошло, и постараемся вести себя как взрослые люди.
— Я считал, что ты не придаешь большого значения сплетням. — Его голубые глаза стали похожи на лед.
— Сейчас я и сама толком не знаю, чему можно верить, а чему нет.
Конэлл проклинал себя за вчерашний уход.
Теперь придется приложить немало усилий, чтобы убедить Морджин в том, что он не бесчувственный подонок, каким она, очевидно, его считает.
— Нам нужно серьезно поговорить, но не здесь. Ты можешь попросить свою мать посидеть с Нишей сегодня вечером?
— Она наверняка не станет возражать, но зачем?
— Я собираюсь пригласить тебя на ужин, чтобы мы могли поговорить, как цивилизованные взрослые люди. Я заеду за тобой в семь тридцать. Согласна?
— Вполне.
— Ну, вот и отлично. А сейчас, пожалуйста, приготовь мне кофе. Ах да, чуть не забыл, найди протокол заседания совета директоров, которое проходило на прошлой неделе. Мне нужно кое-что уточнить перед тем, как отправиться на стройплощадку.
Морджин молча кивнула. Когда дверь за ним закрылась, она еще некоторое время стояла, тупо уставившись на бумаги. В его присутствии она напрочь лишалась возможности здраво мыслить.
Морджин была готова уже в шесть часов.
Она надела свое единственное маленькое черное платье и наложила безупречный макияж.
Сейчас стрелки каминных часов неумолимо приближалась к цифре восемь. Она налила бокал белого сухого вина и опустилась на кушетку. Конэлл опаздывал, но это ведь не означает, что он не придет совсем.
Что же могло случиться? Перед уходом он сказал, что после встречи с подрядчиками заскочит домой, переоденется и сразу примчится к ней. Зарезервировав столик в одном из самых дорогих и престижных ресторанов, он заставил ее пообещать, что она будет готова вовремя.
— Ну что ж, я готова, мистер О’Брайен, — раздраженно проворчала Морджин. — И где же вы, черт побери?
Когда стрелка часов перевалила за восемь, Морджин решительно направилась на кухню и вылила остатки недопитого вина в раковину.
Сердце сжалось от резкой боли, а в голове кружились тысячи вопросов. Почему он не пришел? Может, он хорошенько обдумал ее слова и тоже решил, что им не стоит продолжать встречаться?
Обида и унижение причиняли невыносимую боль. Морджин смотрела перед собой невидящим взглядом, стараясь сдержать поток слез. Она поклялась себе, что не станет распускать нюни.
