Секс с чужаками

сознают риск, и потому все диплосы межзвездной политики, ходоки и приветники межзвездной торговли, да изредка «регистраторы» межзвездных исследований всегда обычные мужчины и женщины. Все они подписывают контракт ради денег (по их собственным утверждениям), все они тотчас же получают от нанимающих их государственных департаментов, международных корпораций и глобальных картелей дипломатические или корпоративные звания; и всем им имплантируют в черепа маленькие компьютеры.
Чтобы сделать их тем, чем они не являются.
Чтобы сделать их тем, что так необходимо остающимся на Земле.
— Она была деболиткой, Доротея, — мука его безмерна; признание его искренне, выстрадано. — Прости меня, пожалуйста. Я знаю, немногие женщины смогли бы простить, но все-таки я прошу тебя, потому что знаю — ты сможешь понять меня лучше, чем большинство, — следует пауза, исполненная значения. — Я делил трапезу — какую — то костлявую разновидность грызуна и перебродившее питье из листьев местной растительности — с комиссией из семи провинциальных полуфараонов. Она была их курьером. Той же ночью, но позже, она нанесла визит в мои апартаменты, доставив срочное — и, могу прибавить, лестное — послание от Самой Фараонессы. Я опьянел от их адской «тульпы», Доротея. Иначе я никогда не смог бы сделать того, что я сделал — прикоснуться к подобному телу, столь маленькому и хрупкому, с лицом, как у клоуна, с кожей, напоминающей туго натянутый пергамент, кроме тех мест, где растут скользкие водоросли.
Он прижимает к щекам ладони. Подается вперед. Шрам его больше уже не красный.
— Я видел мальчика два года спустя, — говорит он. — Я едва смог вытерпеть его вид.
Кажется, он готов упасть.
— Господи боже, — шепчет он и начинает потихоньку всхлипывать.
Я встаю. Он, вероятно, говорит искренне. Он, вероятно, сам верит в то, что описывает. Тем не менее, я обвиняю его и с обвинением приходит ненависть.
1. Для человека продолжение рода с деболитом не более вероятно, чем с овцой.
2. Джори никогда не был на Деболе.
3. Джори не верит в бога, имя которого поминает всуе.
Дебола — небольшая планета, лишенная вращения. Ее обитатели — как фауна, так и флора — теснятся в зоне сумерек между вечным солнцем и нескончаемой ночью, в той области разумных температур, которую эта зона составляет. Деболиты намного меньше людей; собственно говоря, они не крупнее праобезьян, шнырявших по берегам земных рек сорок миллионов лет назад, периодически попадая в брюхо гигантским рептилиям. Черные водоросли, кормящиеся выделениями их кожи, способствуют изоляции от холода, так же как жировые отложения вокруг жизненно важных органов, придающие деболитам опухший, неуклюжий вид. А природная фиолетовая окраска кожных покровов оберегает их от мучительной смерти из-за ожогов ультрафиолетом.
К деболитам космическая эпоха пришла бы естественным путем только через пять тысяч лет. Поэтому человечество ими интересуется — меньше некуда. Зато климаго интересуются. Это нас озадачивает. Чего они там нашли?
Я принимаю капсулы с феромой и стараюсь не сетовать. Чтобы сохранить в неприкосновенности состав бактерий на коже, мы не моемся. Воздух от наших усилий наполняется кошмарным рассолом, так что у меня першит в горле.
Копулянты — словно огненные муравьи, снующие по глазному дну. Голова моя кружится, как никогда в жизни. (Какая же доза на этот раз? И какой серией он воспользовался? Не развивается ли у меня аллергия? Ненавидит ли кто-нибудь эти штуки сильней, чем я?)
Мы извиваемся, как безумные. Дыхание у Джори тяжелое из-за обонятельных усилителей и стероидной бомбардировки, а я делаю все, что в моих силах, чтобы копировать его страсть, несмотря на угрозу, что сработает перистальтика.
Внезапно Джори чужим голосом заявляет:
— Ты опять не захочешь поверить мне, как всегда. Это твое право, Доротея. Но я должен попытаться тебя подготовить.
Я вздрагиваю, затем вздрагиваю еще раз. В комнате тепло, тепло до тошноты, но тело Джори перестало двигаться. Что он выдаст на этот раз?
— Она была климаго, Доротея. Я говорю «она», чтобы тебе… чтобы нам обоим легче было понять происшедшее. Можешь не тратить усилий, доказывая, что подобное невозможно, потому что это возможно, это УЖЕ случилось. Климаго — щедрая раса. Они подарили человечеству секрет звездных камер; они дали нам кристаллический сон и энергетические поля. А одному из людей — мне, Джори Корийнеру — они подарили кое-что еще.
Он делает паузу; рот его открыт, челюсть ходит ходуном.
— Нет нужды рассказывать тебе, как они выглядят. Ты и сама знаешь.
Я молчу; тошноте не видно конца.
Откуда бы мне знать облик климаго?