Секс с чужаками

Когда ты мне сообщил, что подписал контракт с «Квантой» в качестве «ходока», тебе понадобилось два часа, чтобы объяснить мне это. Закончив, ты не пожелал слышать от меня никаких вопросов. Fait accompli

Ты не желал допустить никаких трещин в своей броне, не мог показать мягкого брюха, чтобы твоя решимость не была поколеблена.
Ты заявил, будто сделал это из-за величайшей скуки — и еще ради денег, ради состояния, которое ты получишь по возвращении. По твоим словам, положение сельхозбосса могло тебя свести с ума. Даже при всех антидепрессантах, которыми тебя пичкали главмедики Фермы (я об этом ничего не знала), дни твои оставались свинцовыми от отчаяния.
Ты еще сказал, что подробно все обсудил с троими, которые только что вернулись. Два приветника и диплос — всего трое. Выражаются они очень цветисто, да, и даже несколько странновато по временам, но они не безумцы, вовсе нет. И они очень довольны, что полетели.
Вилли, которому тогда было восемь, сказал единственное, что мог сказать: он не хочет все бросать. Он не хочет расставаться со своей школой, своими командами, со своими клубами, своим воспитателем, своим центром, со своим миром. У меня не было выбора. Мне пришлось с ним согласиться. Через пятнадцать лет, когда Джори вернется и я проснусь, Вилли уже не будет нашим сыном — но это и его жизнь тоже и нельзя силком тащить его в будущее, где у него останемся только мы двое. Я и сейчас так считаю. Правда.
Моя мать была больна. Вероятно, ей предстояло проболеть до конца жизни. Остаться с моими родителями Вилли не мог. В конце концов его согласились взять Клара и Бо, наши друзья из Сидар-Фоллз. Он будет жить у них во время учебы в школе, пока ему не исполнится восемнадцать лет, а лето проводить у сестры Джори в Миссуле или с моими родителями в Сидар-Фоллз. Как сам захочет.
Вот и все, что было в моих силах, и устроив все до конца, я расплакалась.
Ты подписал свой контракт. «Кванта» отреагировала на это должным образом, положив на твой счет жалованье за пятнадцать лет по высшему разряду. Покуда ты спал в звездных камерах и занимался своими делами на Климаго, капитал рос под присмотром попечителей из Городского банка. Когда ты наконец вернулся, то был уже, как и остальные, миллионером и, как и остальные, остался совершенно доволен.
Я погрузилась в сон, ожидая тебя, Джори, ибо таково было мое приключение, которое я считала столь же благородным, как и твое. Множество мужчин и женщин повсюду делали это для своих отбывающих возлюбленных и я знала, что мы встретимся — ты и я — в далеком идиллическом будущем, чтобы начать жизнь заново, словно современные Адам и Ева.
Я погрузилась в сон и мои любящие родители с грустью, но не сетуя, оплатили стоимость усыпления, хотя знали, что тем самым они меня хоронят.
После пробуждения я один раз виделась с отцом. Мать уже умерла. Отцу было нечего мне сказать.
Второй раз я так с ним не поступлю.
Время женит. Время примиряет. «Это рекомбинатор, не знающий себе равных», как негромко говаривала моя мать. Прошло всего две недели после сообщения Джори, а я уже начала верить, начала смиряться с тем, что, как я прекрасно знала, не могло быть правдой.
Я должна была быть наготове. Я не могла позволить себе иного. Если то, что утверждает Джори, окажется правдой, если к нам вдруг действительно нагрянет гость, я должна подготовить этот дом и сама подготовиться психологически к его прибытию. Каким бы оно ни было.
В конечном счете мысль о госте даже по-своему привлекательна. Все, что привносит в жизнь какие-то изменения, сейчас для меня по-своему привлекательно.
Я отдаю этому большую часть дня. Я отдаю этому столько, что голова начинает разламываться. Но боль — не слишком дорогая цена за то, чтобы встретить гостя во всеоружии.
1. Собственно говоря, я вполне подготовлена, чтобы принять это существо, каким бы оно ни было. Я получила неплохое образование в области биологии, зоологии и физиологии, а в последние годы самостоятельно изучала биологию моря и зоологию беспозвоночных, малакологию, конхиологию. Джори с этим первый согласится, не сомневаюсь.
2. Если это существо действительно разумно, я никак не могу допустить, чтобы оно чувствовало себя здесь лишним. Джори, я уверена, будет настаивать, чтобы оно осталось с нами на неопределенный срок, и мне понадобится как можно более ловко справиться с такой ситуацией.
ЕСЛИ ЭТО СУЩЕСТВО РАЗУМНО И СПОСОБНО ЧУВСТВОВАТЬ — если оно действительно принадлежит к расе, эпохами копившей в себе потребность помогать, сотрудничать, «заботиться» — то ведь есть повод предположить, что когда-нибудь я смогу почувствовать к нему нечто вроде приязни?
Конечно, ЕСЛИ