Секс с чужаками

в этом ненормальном месте — это что парни наиграются со своими зверюшками к середине семестра, да еще на повышение отметок по поведению.
К середине семестра циркуляционная система вышла из строя окончательно. Кампус был по колено завален пухом и листьями. Ходить и то едва можно было. Я шла на занятия, пробиваясь сквозь листья и пригнув голову. Брауна я заметила только когда было уже поздно.
На руке Браун держал животное.
— Это дочурка Энн, — сказал Браун. — Дочурка Энн, познакомься с Тавви.
— Пошел нахрен, — сказала я, протискиваясь мимо него. Браун схватил меня за руку и крепко сжал, так что сигнальная лента до боли врезалась мне в тело.
— Это невежливо, Тавви. Дочурка Энн хочет с тобой познакомиться. Будь лапочкой, — он ткнул животным мне прямо в физиономию. Арабелла была права. Гадостная тварь. Я их до этого никогда вблизи не видела. Коричневая острая мордочка, тусклые глазки и крошечный розовый рот. Тельце, покрытое грубой коричневой шерстью, вяло повисло у Брауна на руке. На шею зверю Браун нацепил ленточку.
— Как раз в твоем вкусе, — сказала я. — Страшнее черта, и дырка достаточно большая, чтоб даже ты нашел.
Браун сжал мою руку еще крепче.
— Ты не должна так говорить с моей…
— Привет, — сказала Зибет у меня из-за спины. Я быстро обернулась. Ее-то как раз мне и надо.
— Привет, — ответила я и выдернула у Брауна руку. — Браун, это моя соседка. Она новенькая. Зибет, Браун.
— А это дочурка Энн, — произнес Браун, поднимая животное повыше, так что оно по-дурацки разинуло мягкий розовый рот. Хвост у зверюги был задран, и с того конца я тоже видела мягкое и розовое. И Арабелла еще удивляется — что их привлекает?
— Рад познакомиться, новенькая соседка, — пробормотал Браун и покрепче прижал животное к себе. — Иди к папочке, — сказал он и зашагал прочь по листьям.
— Я потерла свое несчастное запястье. Ох, только бы она меня не спрашивала, зачем ему тессель. Не собираюсь я объяснять девчонке про гнусные привычки Брауна.
— Я ее недооценила. Зибет слегка вздрогнула и прижала к груди свой блокнот.
— Бедная зверюшка, — сказала она.
— Что ты знаешь о грехе? — спросила меня вдруг Зибет в тот же вечер. По крайней мере, свет она хоть выключила. Все какое-то улучшение.
— Много чего знаю, — ответила я. — Как по-твоему я заполучила этот очаровательный браслет?
— Я имею в виду — о чем-то по-настоящему плохом. Когда делаешь вред кому-то другому. Чтобы выручить себя, — Зибет умолкла. Я ей ничего не ответила и она тоже замолчала надолго.
— Я знаю про администратора, — заявила она в конце концов.
— Я бы не могла сильней удивиться, если бы даже Старикашка Маултон заорал вдруг из интеркома «Благословляю тебя, дочь моя!»
— Ты хорошая, я знаю, — Зибет говорила каким-то мечтательным голосом. Будь какая другая девчонка на ее месте, я решила бы, что она балуется пальчиком. — Есть вещи, которые ты не сделаешь, даже для того, чтобы спастись.
— А ты, надо полагать, законченная преступница?
— Есть вещи, которые ты не сделаешь, — сонно повторила Зибет, а потом отчетливо, невпопад добавила: — Моя сестра приезжает на рождество.
— Ну, у нее сегодня одни сюрпризы.
— Я-то думала, ты вернешься домой на рождество, — сказала я.
— Я никогда не вернусь домой, — ответила Зибет.
— Тавви! — закричала Арабелла через половину кампуса. — Привет!
Парни завязали, решила я. И как вот теперь, скажите на милость, мне избавиться от этой сигнальной ленты? Я почувствовала такое облегчение, что чуть не разревелась.
— Тавви, — снова завела Арабелла, — я тебя месяц не видела!
— Что случилось? — спросила я, удивляясь, почему она не выложит про парней все сразу очертя голову, как у ней это водится.
— О чем ты? — не поняла Арабелла и по ее вылупленным глазам я поняла, что не в парнях дело. Они по-прежнему заняты своими тесселями, Браун, и Септ, и все остальные. Это же просто звери, свирепо сказала я себе, всего-навсего звери, чего ты из-за них с ума сходишь? Я уверен, что твой отец заботился о твоих интересах. Иди к папочке.
— У администратора уволилась секретарша, — сказала Арабелла. — А у меня невыход за сборище с самураем у меня в комнате. — Она пожала плечами. — Это лучшее предложение, какое я получила за всю осень.
— О боже, но ведь ты же дитя доверенности, Арабелла. Ты же дитя доверенности. Он может оказаться твоим отцом. Иди к папочке.
— Вид у тебя ужасный, — сказала Арабелла. — Налеталась, что ли?
— Я покачала головой.
— Ты не знаешь, что парни с ними делают?
— Тавви, солнышко, если уж ты не можешь додуматься, для чего нужна эта здоровая розовая дырка…