Секс с чужаками

Лиза Таттл — уроженка Техаса, однако большую часть последнего десятилетия она живет и пишет в Англии. Ею опубликовано два сборника рассказов и три романа, последний из которых носит название «Гавриил» (издательство «Тор»), а также несколько нехудожественных работ.
Одна из частей триптиха «Мужья» была опубликована в изданном Всемирной Конвенцией по Фэнтези 1958–го года томике «Газовый свет и призраки». Остальные впервые увидят свет в этой антологии. Мне кажется, что из всех рассказов в этой книге «Мужья» наиболее ярко показывают обыкновение людей рассматривать другой пол, как нечто совершенно чуждое по отношению к их собственному.

Мой первый муж был псом, таким вечно сопящим и неуклюжим, зато — сама преданность и обожание. Вначале (останемся к нему честны) мы были парой щенков, прыгавших и резвившихся от любви друг к другу и каждую ночь падавших на кровать одной тяжело дышащей грудой. Но время шло и щенячьи забавы уходили, как и всегда бывает, а он вырос в преданного пса с грустными глазами и довольно псинистого, я же обнаружила, что становлюсь кошкой. Не вина псов, что кошки и собаки живут, как кошки с собаками, и вероятно (останемся честны и ко мне) это также не вина кошек. Просто такова их природа, с трудом уживаться со всем, что наиболее присуще другому из этой пары. Я становилась все более и более раздражительной, так что мне не нравилось уже все, что бы он ни сделал. В конце концов даже звук его хриплого горлового вздоха после очередной моей выволочки заставлял меня уже топорщить шерсть. Я не могла стать иной, чем была, точно так же, как и он. Это было заключено в нашей природе и ничего другого не оставалось, как только расстаться.
Мой второй муж был конем. Хорошего племени, ухоженным, нервным; с раздувающимися ноздрями и мечущимся взглядом. Он был красавец. Я долго рассматривала его издали, прежде чем решилась приблизиться. Когда я его коснулась (положила руку на его бок, ласково, но твердо, как меня учили), дрожь пробежала по его мышцам под гладкой кожей. Я решила, что это признак страха, и поклялась, что научу его доверять мне и любить меня. Мы провели вместе несколько лет — и не все они были плохи — прежде чем я поняла, что эта нервная дрожь была невольным проявлением не страха, но отвращения. Прежде, чем он покинул меня, я почти научилась смотреть на себя, как на медлительное, коротконогое, бесформенное создание, которое ему было так мучительно нести на своей спине. Мы оба пытались переделать меня, но это оказалось безнадежной задачей. Я не могла стать такой, как он; я даже в глубине души не хотела такой быть. Только когда мы оба поняли, что стереть такие коренные различия не удастся, он наконец оставил меня ради одной из принадлежащих к его породе.
Я не собиралась заводить третьего мужа; я не верила в то, что поговорка «бог любит троицу» может отражать какой-либо закон естества. Имея за плечами две честных, но заранее обреченных попытки и наблюдая жизнь своих современников, я пришла к выводу, что счастливый брак — это исключение, в большинстве же случаев просто выдумка. Я решила обойтись без выдумок. Мне по-прежнему нравились мужчины, однако выходить замуж за одного из них казалось не лучшим способом проявить эту приязнь. Лучше всего признать свою принадлежность к племени одиноких женщин; мои подруги были для меня важнее любого мужчины. Они были моей семьей и моей эмоциональной поддержкой. Большинство из них не оставляло мечты о муже, но я понимала побуждения каждой и сочувствовала им. Дженнифер, в одиночестве растившая дочь, мечтала о помощнике; Энни, бездетная, старилась в одиночестве и нуждалась в отце для своего ребенка. Дженис, работавшая не покладая рук и жившая с инвалидкой-матерью, мечтала о красивом миллионере. Кэти достаточно откровенно высказывалась о своих сексуальных побуждениях, а Дорин — об эмоциональных.
У меня не было ни детей, ни желания их иметь, я хорошо зарабатывала на жизнь, редко чувствовала себя одинокой, необходимые мне эмоции получала от подруг, а что касается секса — ну, иногда у меня бывал любовник, а иногда и не было, я старалась поменьше об этом думать. По-настоящему мне недоставало не секса, хотя иногда я могла истолковать свои потребности и таким образом. Я жаждала чего-то иного, чего-то большего; то было старое влечение, с которым я так и не смогла полностью справиться, влечение, родившееся, казалось, вместе со мной.
Жил-был один мужчина. Вот теперь начинается рассказ. Он не может иметь счастливого конца, но все-таки мы еще продолжаем надеяться. Как бы то