Секс-тур в юность

же в другой группе занимаетесь, а Людмила Михайловна — одна такая.
     Ира замялась и сказала, — У меня пятерка, но на слух я не всегда улавливаю слова. Может, споешь что-либо другое?
     Я безапелляционно сказал,
     — Ерунда, там очень простые слова. И я тебе их перескажу, перед тем как спеть. Песня называется ‘Мое сердце продолжит биться’ — и далее передал текст песни, —

‘Ангел мой, ты слышишь мой шепот, мой зов?
Будь со мной хотя бы во сне…
Всех бед на свете сильнее любовь,
Та что птицей бьется во мне.
Бог есть и он знает все,
Он хранит нашу нежность, хранит…
Ты здесь, ты — сердце мое!
Для тебя мой любимый ты слышишь оно стучит.
Счастье было с нами, я знаю, ты помнишь!
Жизнь волшебной сказкой была…
Только вдруг однажды, в безумную полночь
Бездна между нами легла.
Бог есть и он знает все,
Он хранит нашу нежность, хранит…
Ты здесь, ты — сердце мое!
Для тебя мой любимы ты слышишь оно стучит.
Ты здесь, ты мой, ты во мне
И пока я жива будет так!
Бог есть! и ничто на замле замолчать
Не заставит два сердца, стучащие в такт’
     (с) Ангел мой.

     Ирочка слушала затаив дыхание, А я продолжил,
     — Извини перевод литературный, но ты сразу схватишь смысл, когда я спою. Да, там смысл, что они любили друг друга, но потерялись при катастрофе и парень погиб, а девушка всю жизнь помнит его, и хранит его образ в сердце. Это песня для женского голоса. Может, вы споете я дам слова и подыграю, еще и Юрку можно попросить, он куда лучше играет на гитаре. Но петь лучше на английском, а то за упоминание бога и ангелов пропесочат на комсомольском собрании. Как это делается — сегодня свежий пример. Ладно, слушай.
     Потом проверил строй гитары и стал петь. (извиняюсь пока нашел только на итальянском мужское исполнение и пока только инстументалка) https://www.youtube.com/watch?v=uiFLe5NN724
     Ирочка, похоже, и дышать забыла, слушая. Мне показалось или у неё слезинка появилась в краешке глаза, но через очки было трудно определить. Да и я только изредка кидал взгляды, и не мог отвлекаться от игры на гитаре, а также, чтобы не сбиться в пении. Когда я закончил и смог распрямиться, я увидел что у нее в глазах стоят слезы. Отложил гитару и передал ей салфетки, сказав,
     — Пусть лежат рядом с тобой, а то еще понадобятся.
     Она кивнула и сняв очки стала вытирать глаза. И я подумал, что поубивать бы надо тех, кто создает дизайн оправ, никаких пыток ему не будет мало. Так уродовать лучшее, что есть в нашем народе. Когда Ирочка вытерла глаза, то я удивился, как изменилось лицо, без этого уродства. Просто можно было залюбоваться серо-голубыми и огромными глазами.
     В той жизни мы последний раз виделись на 25-летие окончания школы. Но у нее была семья — муж и дети. Но с возрастом она становилась — все краше и краше. На десятилетие выпуска я и не узнал её сразу, так она изменилась со школы. Овал лица стал более округлым, и четче проявились скулы, в лице проявилась породистость и благородные черты. И очки были в тонкой оправе и небольшие, очень идущие к облику. Я тогда кусал себе локотки. И куда смотрели глаза, а о чём думали мозги. Но у неё, уже была семья и дети. И ведь на выпускном — мы, даже целовались взасос, в классе, когда все ушли в зал. Тогда все вериги пали, и табу на чувства было снято. Ведь, что ни говори, а все школьные годы внушали, что в школе положено учиться, и никаких амуров. Вот закончите школу, тогда — пожалуйста. И я тогда, четко эту взрослость почувствовал, в том, как она смело прижималась ко мне, когда мы целовались, и отстранялась лишь для того, чтобы отдышаться. И она явно чувствовала мое влечение к ней, да и на ней было летнее очень открытое платье, и я видел, как часто подымается её грудь, как раскраснелись щеки и припухли губы, а через платье чувствовал затвердевшие соски. Но двери закрыть было нельзя, и учителя — ходили, проверяя кабинеты. Им не нужны были проблемы по поводу излишне пылких выпускников. Так что мы протанцевали весь вечер и пошли встречать рассвет через пол-города. Вот так, мы полуобнявшись, и приотставая для пары поцелуев, и дошли до озера. Где вскоре и встретили рассвет новой жизни, сидя на скамеечке и обнимаясь. Преподы стояли в сторонке, но все же наблюдали, чтобы никто не отбился. Обратно Ирочку я почти тащил на себе. Хоть она и сняла босоножки, но так натанцевалась, а еще мы прошли километра четыре к тому времени. Но мне было приятно, когда юное тело плотно прижималось ко мне. У школы мы разошлись, и я проводил её до подъезда