Сектор обстрела

планы, папаша начал действовать в соответствии с новой обстановкой. Он медленно снял свою огнестрельную бандуру с шеи и положил ее на пол.
— Ты что творишь? — сквозь зубы поинтересовался я, шаря целеуказателем по задымленному дверному проему.
Целиться нужно было ниже обычного, ведь изломы изображали детей. А что, если они уже приняли другую форму и мы попадем им в ноги, только разозлив этих демонов?
— Никому не стрелять! — рявкнул Стрелок. — Лучше вообще бросить оружие. Они будут убивать всех, кто попытается оказать сопротивление!
— Ты что, совсем с катушек съехал? — изумился Енот. Потом вдруг ухватил трофейные автоматы за стволы и сунул их через стол темным — так быстро, что папаша даже не успел возразить. — Работаем, бродяги! Враг у ворот!
Вооружившись, Камбала и Бизон вскочили и заняли боевые позиции напротив двери. Стрелок только сокрушенно покачал головой, но свою гаубицу так и не поднял. Его примеру, впрочем, никто не последовал. Не те у сталкеров рефлексы, чтобы перед лицом смертельно опасного противника оружием разбрасываться. Дурней нема.
— А, вот вы где! — внезапно тоненько донеслось из клубящейся белесой мглы. — Поиграем?
Не выдержав невероятного напряжения, Муха дал длинную очередь в дверной проем, по диагонали перечеркнув его сверху донизу. Пылевая мгла ответила молчанием. Если бы в глубине этой белой тучи стоял человек, он был бы уже мертв. Однако мы не услышали шума падения тела.
Прошло несколько секунд вязкой, враждебной, звенящей в ушах тишины. А потом медленно вползающее в зал облако пыли яростно взорвалось, словно внутри него заработал мощный вентилятор, и в бар, круша и переворачивая столы, стремительно ворвались изломы.
Они так и не увеличились в размерах. По-видимому, им это было ни к чему. Низкорослые твари двигались с такой головокружительной скоростью, что монитор «хопфула» захлебывался и покрывался квадратиками пикселей, не в силах удержать их в целеуказателе. Сталкеры открыли беспорядочную ураганную стрельбу, но, похоже, она не причиняла юрким изломам особого вреда. Большинство пуль в мутантов просто не попало. В такой кутерьме у нас было гораздо больше шансов положить друг друга, чем атакующих тварей Зоны.
Мимо меня мелькнула широкая размытая молния, с треском вонзившаяся в неистово вопящего и палящего из автомата Муху. Нет, это был не электрический разряд, а разогнавшийся излом, злобный кровожадный карлик, весящий больше взрослого мужика и способный долбить в бронированную дверь так, чтобы она выгибалась от тяжелых ударов. Сбитый с ног Муха полетел вверх тормашками через барную стойку, а паренек-излом, круто развернувшись, мгновенно атаковал обстрелявшего его Камбалу. Крупнокалиберные попадания все-таки затормозили мутанта, я даже сумел различить, как пули из «калаша» рвут в клочья его ветровку на груди, веером разбрызгивая микроскопические капли радиоактивной крови, а также заметил, что правая рука у него теперь напоминает знаменитый трезубец излома: все-таки сказались гены предков. Однако в следующую долю секунды адский мальчик дотянулся до темного сталкера и, подпрыгнув, одним движением уродливой клешни переломил ему шею. Даже в воцарившемся оглушительном гвалте я отчетливо услышал, с каким омерзительным щелчком лопнули шейные позвонки. Глаза Камбалы подернулись смертной пеленой, закатились, и он мягко рухнул на пол, повалив последний уцелевший в потасовке стол, к тому моменту все еще стоявший вертикально.
Сцепив зубы, я ударил в спину излому из своего автомата, еще больше попортив ему курточку. В общем-то, с самого начала было ясно, что пощады не будет и что Стрелок поступил глупо, дав волю истерике и бросив оружие. Так у него хотя бы оставался шанс погибнуть как воин, а не оказаться в куче трупов со сломанной шеей. Впрочем, в самом деле, какая разница, как именно сдохнуть? Я сейчас заклинил палец на спусковом крючке не для того, чтобы красиво умереть, а для того, чтобы выжить. Чтобы остановить эту машину для убийств, хоть у меня на это мизерно мало шансов.
Девочка тем временем наводила порядок на другой половине зала. Судя по доносящимся оттуда свирепым звукам, бой там тоже был неравным, причем складывался отнюдь не в нашу пользу. Мне чертовски хотелось вскинуть голову и посмотреть, как там Динка, но я не мог оторвать взгляда от своего противника, чтобы не пропустить его ответного броска. И самое главное, я боялся увидеть то, что стало с моей любимой женщиной. Лучше уж умереть в неведении, до конца надеясь, что ей удалось спастись.
Моя длинная очередь, петлей хлестнувшая излома по спине, вроде бы немного ошеломила его. Он даже не сразу развернулся, словно заработав нокаут. Мне показалось,