Авторы: Орехов Василий Иванович
на датчики, внезапно встрепенулся.
— Есть контакт! — объявил он. — Излучение Радара ослабевает!
— Собрались, бродяги! — скомандовал Стрелок. — Приготовиться к броску!
— А если он опять врубится, когда мы будем в зоне покрытия? — поинтересовался Патогеныч-два.
— Значит, не повезло!
Но нам повезло. Едва Радар прекратил работать, мы рванули через выжженные земли к видневшемуся на горизонте громоздкому зданию Саркофага. Вздымающаяся из-под ног скрипучая черная пыль забивала носоглотку, мешала дышать, и мы на ходу натянули респираторы.
Снайперы сегодня нас не беспокоили. Видимо, после вчерашней бойни Хозяева все еще испытывали серьезный дефицит бойцов. А может, снайперов сняли специально, чтобы дать нам беспрепятственно пройти. По крайней мере, никто по нам ни разу не выстрелил. Борода на всякий случай поразил молниями из пробойника две снайперские позиции, которые я запомнил в свое предыдущее посещение, но мне все же показалось, что они были пусты.
Когда мы уже приближались к первым техническим строениям ЧАЭС, к нам присоединились Витек и Хабанера. Выглядели они так, словно на Радаре им пришлось принять жестокий неравный бой. Витек лишился куртки, и кожа на его голых плечах оказалась обожжена до кости. Впрочем, ожоги уже подсыхали, и к концу дня, скорее всего, ураганная регенерация излома не оставит от них и следа. На боках химеры виднелись многочисленные дыры от крупнокалиберных попаданий, тоже уже затягивающиеся.
— Витек, где Аленушка? — спросил Патогеныч-два, присев на корточки перед изломом и заглядывая ему в глаза.
Витек не ответил, только отвел взгляд. Видимо, Аленушку мы потеряли. Судя по всему, дежурный отряд монолитовцев на Радаре дорого продал свои жизни.
— Дальше куда? — рыкнул Патогеныч-один. Окрестности Четвертого энергоблока заставляли его серьезно нервничать.
Ожидая, пока изломы отключат Радар, мы договорились о дальнейших действиях. Стрелок настаивал, что Меченый в том же бункере, в котором его настигла пуля из Динкиного пистолета: в таком плачевном состоянии, заявил он, Хозяин не способен переместиться в другое убежище.
— А значит, — продолжал папаша, — входить туда надо, как и вчера — с черного хода.
— Меченый наверняка сменил код на замке, — угрюмо возразил я.
— Это совершенно неважно, — отозвался Стрелок.
Я предполагал, что нам придется снова залезть в сток загадочного охладителя и долго ползти по вертикальным и горизонтальным бетонным коридорам, однако папаша, похоже, знал более короткую дорогу. Он знал тут все, потому что не один год видел эти места глазами Меченого.
— Вот здесь, — заявил Стрелок, приведя нас к одному из ничем не примечательных участков неподалеку от Саркофага. Единственное, чем этот участок отличался от соседних — так это небольшим провалом с воронкой осыпавшейся земли.
Я сразу вспомнил про гору земли, наглухо закупорившую один из концов тоннеля перед бункером Меченого, и свои соображения насчет того, что где-то наверху наверняка образовалась глубокая воронка, а это может послужить ориентиром. Кажется, это именно она и была.
Велев нам отойти подальше, Борода-два расстрелял почву возле воронки из гравитата. Изуродованные переменной гравитацией пласты грунта вывернуло наружу, обнажив бетонные своды, часть земли осыпалась внутрь, в подземный коридор. Путь вниз был открыт.
Мы по одному спустились в широкую трещину между бетонными блоками. Да, это был он, уже знакомый мне коридор, заканчивающийся бронированной дверью со штурвалом посередине. Я приблизился к ней и на всякий случай набрал на клавиатуре цифрового замка дату рождения Блаженного Августина. Безрезультатно.
— Отойди-ка, — распорядился Борода, придвигаясь к двери. — Отойдите все!
Когда мы отошли на безопасное расстояние, он опустился на колено и на мгновение исчез в ослепительной вспышке крошечной, на одного человека, сферы Смидовича диаметром не больше полутора метров. А когда сложил сферу и снова появился снаружи, я понял, каким образом он вскрыл массивную бронированную дверь бара «Сталкер». Вот почему отверстие в дверном проеме оказалось круглым! Возникая в пространстве, сфера своей энергетической поверхностью рассекает надвое тот предмет, который оказывается в зоне ее воздействия и не помещается внутри целиком. Еще Стрелок, помнится, говорил, что если бы он врубил сферу посреди леса, развернувшийся силовой шар пообкусывал бы торчащие ветви, попавшие в зону его действия.
Точно так же сфера Смидовича, запущенная рядом с какой-нибудь стеной, вырубала из нее участок, попавший внутрь. Когда силовое поле отключали, откушенный кусок
