Семь божков несчастья

опешила Лизка.
— Они выглядели вполне прилично. До взрыва, а теперь… Наверное, совсем никак не выглядят.
Подружка почтила память усопших скорбной минутой молчания, после чего сделала неожиданное признание:
— Я чувствую себя виноватой.
— Я тоже. Теперь даже если мы позвоним в милицию, нам в лучшем случае просто не поверят, а в худшем пошлют, а в самом худшем — посадят…
— Точно, — со вздохом согласилась Лизавета, — у них ведь разговор один: нет тела — нет дела. Или начнут криминалисты копать, обнаружат останки, а тут мы как подарок судьбы… Вроде как убийцы…
Я совсем приуныла: мало того, что ребят было жалко, так к чувству жалости прибавилось еще чувство вины, словно это мы их убили.
— Кстати, Лизка, ты успела осмотреть тела? — вспомнила я причину, которая привела ко всему этому безобразию.
— Немного.
— И что?
В ответ на мой нетерпеливый вопрос Лизавета отчего-то разозлилась:
— При них обнаружился целый пакет документов: паспорта, водительские удостоверения, справки из вендиспансера и результаты анализов.
— Это ты так шутишь? — обалдело моргнула я.
— Ничего из вышеназванного у трупов не обнаружено, — немного остыв, официальным тоном ответствовала подруга. — Зато в кармане комбинезона у Рыжего я нашла вот это…
С этими словами Лизавета разжала кулачок, и моему любопытному взору предстала миниатюрная статуэтка восточного божка. Толстенький пузатый мужичок, говорят, приносит счастье и исполняет желания, если его пузо потереть большим пальцем по часовой стрелке триста раз. Подобных игрушек в любой сувенирной лавке имеется видимо-невидимо. Этими сведениями я поделилась с Лизаветой, на что она раздумчиво протянула:
— Не скажи-и, Виталия. Сдается мне, это не простой сувенир. Интуиция какая-то точит…
Интуиция подруги вызвала у меня уважение, поэтому вступать в дискуссию я не стала, а просто промолчала, предавшись вполне понятному унынию.
…Утро мы встретили, сидя возле входа в пещеру и стуча зубами не то от пережитого, не то от утренней прохлады. По понятным причинам костер разводить не решились и согревались хорошо известным народным средством, которое Лизка прихватила в достаточном количестве. Им же, кстати, и умылись. Как только рассвело, мы стянули с себя все снаряжение, облачились в цивильное и потопали на станцию. Шли молча. Усталость от бессонной ночи и от стресса давала о себе знать с каждым шагом все сильнее. Ноги сделались чугунными, и я наконец взмолилась:
— Если мы сию минуту не сделаем привал, я умру на твоих глазах. Давай передохнем немного!
Лизавета возражать не стала, потому как сама едва передвигалась.
— Пить охота, — пожаловалась Лизавета.
— Водки попей, — дала я подружке дельный совет, привалясь спиной к рюкзаку.
— Не, водкой не напьешься.
— Угу, ею только наешься. — Рюкзак оказался страсть каким неудобным.
— Ты чего вредничаешь, Витка?
— Я устала, я хочу спать, я чувствую себя убийцей! Этого мало? А еще какая-то хрень в ребра упирается! — с этими словами я полезла в свой рюкзак. Раз первые три раздражающих фактора ликвидировать не получится, то устраню хотя бы последний.
Очень скоро выяснилось, что мешавшая мне хрень, не что иное, как банка с баб-Шуриным отваром. Несколько секунд я глазела на банку как бог на несчастную черепаху — свое неудачное творение.
— Лизка, — наконец изрекла я задумчиво, — а горбунья-то была права. Она знала, что в пещерах с нами беда случится. Интересно, что за зелье бабка приготовила? Попробуем?
— Вот и пробуй, а меня что-то жидкость цвета мочи молодого поросенка не вдохновляет.
Можно подумать, я от нее в восторге! Но зачем-то ведь баба Шура дала нам баночку?
Осторожно, словно в банке был тротил в жидком эквиваленте, я открыла крышку и с опаской принюхалась.
— Травой пахнет, — сообщила я Лизавете, наблюдавшей за моими действиями с неподдельным интересом.
— Травка тоже разная бывает, — глубокомысленно изрекла подруга. — Есть и такая, от которой люди мрут.
— Вряд ли баба Шура хотела нас отравить. Зачем ей это?
— Ну, пробуй тогда. Чего ждешь?
— И попробую! — В меня словно вселился дух противоречия. На самом деле пробовать зелье было все-таки боязно, но отступать не хотелось, и я сделала пару маленьких глотков.
По вкусу отвар напоминал холодный зеленый чай. Противным он точно не был, скорее наоборот, приятным, поэтому я уже без опаски выпила еще.
— Ну, как? — заинтересованно глянула на меня подруга. Наверное, она ожидала, что я превращусь в козленочка или у меня немедленно вырастут ослиные уши. Жаль разочаровывать девушку, но придется: