Семь божков несчастья

— Жулик! — ухмыльнулась я, выслушав словоблудие антиквара. — Сам хотел Хотэя к рукам прибрать, да только Лизка не позволила. У нее глаз — алмаз, пройдох с первой попытки определяет. Товарищ майор, — обратилась я к органам, — этот тип, то есть господин Зильберштейн, давно зуб точит на коллекцию Симкина. Как увидел у нас Хотэя, аж затрясся весь. Я сильно подозреваю…
Сперва мне показалось, что на кухне что-то взорвалось, но когда я открыла глаза, оказалось, это майор шибанул кулаком по кухонному столу. Стол у Симкина оказался не приспособленным к таким перегрузкам, поэтому обрушился на пол со страшным грохотом.
— Товарищ майор! — вбежал один из сержантов. — Оружие нашли. Стандартный ПМ. Гильзу ищут…
— Убийцы! — прошипел Соломоныч, с ненавистью глядя в мою сторону. — Арестуйте их, товарищ майор!
— Еще неизвестно, кто из нас убийца, — парировала я, посмотрев на антиквара с неменьшей «приязнью».
Милиционер собрался было еще раз шарахнуть по столу и даже сжал кулак, но тут вдруг обнаружил, что молотить уже не по чему, поэтому он ограничился лишь грозным рычанием:
— Молчать!
Мы с Соломонычем разом умолкли, но продолжали буравить друг друга взглядами, полными ненависти.
— Значит, так, — распорядился майор, — вы, гражданин, подождите покуда. Мы с девушкой побеседуем, а там, глядишь, и до вас очередь дойдет. Итак? — обратился ко мне следователь, когда Зильберштейн нас покинул.
Вздохнув, я приступила к покаянию. Рассказ вышел коротким, но интересным и складным. Во всяком случае, майор слушал, не перебивая.
По моим словам, выходило, что фигурку Хотэя мы с Лизаветой чисто случайно нашли в пещере, подумали, что она представляет историческую ценность, и решили вернуть ее хозяину, который наверняка горевал о пропаже. Да вот незадача — опоздали малость…
О найденных в пещере трупах я, разумеется, промолчала: чего ж о них говорить, раз все равно от парней ничего не осталось? Да и не пролезли бы менты через клизму при всем своем желании!
Майор задал еще несколько малоинтересных вопросов, но меня порадовал тот факт, что он заинтересовался Зильберштейном. Будет знать старый мошенник, как оговаривать честных людей!
Однако к чувству торжества справедливости примешивалась изрядная доля беспокойства, касалось оно Лизаветы. Как бы она не проболталась о трупах! А то выйдет не совсем красиво: вроде как я лгунишка, и в связи с этим у следователя могут возникнуть сомнения в моей откровенности.
Но, как оказалось, тревожилась я напрасно. Лизавета слово в слово повторила мою версию, майор остался доволен и, кажется, даже очаровался подружкиными прелестями. Иначе чем объяснить его блуждающую улыбку и странным образом косящие глаза? Причем косили они исключительно в сторону шикарного бюста Лизаветы. Сама Лизка как будто была не против и активно демонстрировала свои выпуклости. Закончилось дело тем, что милиционер назначил ей свидание. Правда, место для встречи оказалось чересчур экзотичным — городская прокуратура. Причем на свидание он пригласил и меня. Странные фантазии, честное слово! Ума не приложу, чем я могу им помочь?
Когда мы покидали квартиру Симкина, милиционер приступил к допросу Соломоныча. Очередная порция живительного бальзама пролилась на мою душу: сразу чувствовалось, взялись за антиквара конкретно.
— Расследование зашло в тупик, — усевшись в машину, с грустью констатировала я.
— Это почему же?
— Сама посуди: парней размазало по Эрмитажу, нам о них ничего неизвестно… Была зацепочка — нэцке, но теперь и этого нет. Господин Симкин уже ничего не скажет. А еще менты, мать их в душу! — тут я даже всхлипнула от жалости к себе. Ну, и к Лизке заодно.
— Что менты? — насторожилась Лизавета.
— Ну как что? Они теперь нас непременно начнут подозревать, допросами замучают…
— Глупости! С чего бы им нас подозревать? Оружие нашли за окном, в кустах сирени валялось, отпечатков наших на нем нет, в квартиру мы вошли вместе с соседкой. Она наше алиби, так что беспокоиться не о чем, мы не при делах. Но на допросы несколько раз сходить придется, тут ты права. А вот твой пессимизм, Витка, меня огорчает. Расследование только начинается, а среди тебя уже бродят упаднические настроения. Выше голову, подруга, нас ждут великие дела!
Какие такие дела нас ждали, мне было неведомо, но я посоветовала себе не задавать лишних вопросов — раз Лизка так уверенно говорит, значит, у нее имеются на то веские причины, и она непременно ими поделится со мной, но позже, когда вдоволь насладится моим томлением.
— Куда едем? — коротко утончила я, заводя двигатель.
— Домой. Нужно хорошенько обдумать план кампании, — скомандовала