Семь ступеней в полной темноте

Семь ступеней в полной темноте.

От автора.

Дорогой читатель, представляю Вашему вниманию переработанную и отредактированную

версию романа. Я учел пожелания и критику, поправил сюжет и убрал все спорные

события в отдельную главу, дабы не портить сюжетную линию. Ее вы найдете в самом

конце, после краткого послесловия. Роман вызывает противоречия, порой отвращение. Но

в том и суть работы автора, чтобы задеть разные струны Вашей души. От себя добавлю: этот роман не похож ни на что другое, прочитанное вами.

Глава 1. Похоть и кровь.

… семь ступенек в полной темноте, нижняя скрепит, ее надо перепрыгнуть. Окно, Луна

почти полная, хорошо освещает пролет. Еще двенадцать ступенек в ее свете и снова

десять в полной темноте… Холодный каменный пол коридора, шершавая кладка, кольцо в

стене, и, наконец, погашенный факел. Теперь семь шагов влево, ведро с золой и ключ, спрятанный под ним. Ниша, фальшивая стена и маленькая дверца за ней… Теперь можно

не сдерживать свое нетерпение, тем более что заветная цель уже совсем рядом, всего в

нескольких метрах… Вот она, сидит на цепи, со обмотанными мешковиной крыльями.

Так же как вчера, как неделю, и месяц назад.

Кузнец с силой потянул за цепи и поставил пленницу на ноги. Она не брыкалась особо.

Дернулась, когда он взялся за цепь ошейника, которая была пропущена через дыру в

треснувшей наковальне, накрытой все той же, сложенной втрое мешковиной. Когда цепь

натянулась, ошейник звякнул о металл и чуть ослаб. Теперь она стояла головой вниз

упираясь руками в грубую ткань, лишенная возможности двигаться…

Кузнец, был взволнован, его буквально трясло от возбуждения. Он приходил почти

каждую ночь, и его всегда трясло. Плененная дева с надеждой глянула на свой меч, стоящий в дальнем углу подвала… Эх, были бы ее руки свободны!

Он облил ее оттопыренный зад водой и обтер его насухо. Мозолистые сильные руки

упали на ее бедра, и наспех смазанный топленым жиром член, воткнулся в ее преддверие.

Она пыталась молчать, стиснув зубы, но снова не вышло. Когда холодный живот

приткнулся к ее ягодицам, она вскрикнула. Казалось, граненая кованная болванка, вгоняемая тяжелым молотом, засела в ее нутре. Кузнец всегда входил в нее резко, с

заметным усилием, заставляя прогнуться на встречу и впустить еще глубже. Было мерзко

и дикая злоба раздирала сознание от бессилия. Но… природа всегда брала свое. Ее плоть

предательски намокала, а потом просто текла и текла, позволяя этому скоту долбить ее

остервенело…. И длилось это часами. Долгими и мучительными… для ее воли.

А самое противное было в том, что она опустошалась. Крича и содрогаясь. Бурно…

неистово… как кабацкая девка.

Кузнец устал, но радовался тому, что наконец, добрался до нее сегодня. Терпения кое как

хватило до вечера. Он наслаждался каждым мгновением, проведенным в глубинах ее

непокорной плоти. Он так долго ждал своего часа. Так долго… что теперь и не верил

своему счастью…. С ранней юности ни одна из женщин не отваживалась лечь с ним.

Стоило кому-то завидеть его орган… и все старания прахом. Годы… всю юность и

отрочество он прожил в дали от мирских радостей, отдаваясь ремеслу всецело. Пока

однажды, незнакомый старик в таверне не сказал ему… пока не заронил надежду. И тут, вдруг, такая удача!

Натягивая тугую плоть на свое беспокойное хозяйство, он вспоминал, как столкнулся с

ней в поле. Это было за полночь. Крылатая тень беззвучно промелькнула над головой при

свете полной луны. Блеснуло острое лезвие, и он едва успел закрыться погнутым плугом, который тащил на себе. Сначала молодой кузнец испугался, но увидев ясный, женский

силуэт на фоне синеющего неба — забыл обо всем, движимый только одной целью.

— Гарпия! – прошептал он, не веря своей удаче.

Старик говорил, что телесно, за исключением крыльев и когтистых лап, они такие же как

люди. То есть, как женщины! Только заметно больше, сильнее и выносливее. Твари

бесстрашные и на редкость пакостные! Хотя о доспехах и оружии он ничего не говорил, безрассудное желание уже крепко засело голове парня. С этого момента он наплевал на

все. И на страх, и на осторожность, и на острый клинок в ее руках. Когда гарпия пошла на

второй круг, он уже не помнил