Семь ступеней в полной темноте

было

приятно, но не очень удобно. Сильные, горячие руки Аделины сжимали его словно

тряпичную игрушку, не отпуская от себя. Более или менее удобно можно было лежать

уткнувшись лицом в ее пышную грудь, либо на боку, ощущая ее же своими плечами. А

так как обе девы накануне хорошенько поддали, запах уксуса, который исходил от вина

поутру — ощутимо бил в ноздри. Поняв, что нормально уснуть ему уже не удастся, Арон

повернулся к Аделине. Ранее он видел ее только издали и в полумраке. Ему захотелось

разглядеть ее лицо при свете.

Черты Аделины не очень-то вязались с ее репутацией. Открытое, слегка округлое

лишенное выраженных мимических морщинок, лицо. Изогнутые дугой, аккуратные

тонкие брови. Длинные светлые ресницы. Красивые чуть припухлые губы. Гармоничные, хорошо развитые скулы. Ровный, достаточно длинный нос с маленькой горбинкой на

переносице. Разве что упрямый, волевой подбородок с маленькой ложбинкой, напоминал

о ее воинственном нраве. Однако, и об этом можно было судить пока только с чужих слов.

В целом лицо ее было приятным и по своему красивым. Запомнить его не составило

труда.

Арон осторожно убрал прядь светлых волос с ее лица. Она мешала ему разглядывать

Аделину. Почувствовав это, дева приоткрыла свои голубоватые глаза. Зрачки ее резко

расширились. Она пришла в сознание, но не сразу поняла, что к чему. Однако, вспомнив

вчерашний вечер дева потянулась всем телом, и подмяла под себя Арона. Теперь она

оказалась сверху, и принялась изучать его лицо. Они с интересом рассматривали друг

друга.

Так же как у Уны, кожа Аделины была покрыта множеством мелких шрамчиков. Они

выглядели застарелыми, и лишь светлая кожа на этих местах напоминала о давних ранах.

Арон непроизвольно поглаживал горячее тело Аделины чуть выше талии. Она не

возражала. Аделина тихонько, чтобы не разбудить, вытащила крыло из-под мерно

сопящей Сольвейг. Ослабив свои объятия, она провела грудью по лицу и губам Арона.

Это было приятно. Чуток поразмыслив, она поправила грудь рукой и принялась медленно

водить своим крупным соском по его губам. Когда тот отвердел, она протолкнула его

глубже. Стоило сжать его губами, и тело крылатой девы содрогалось. Это было забавно.

— Кажется так это делается? – одними губами спросила она.

Получив столь же безмолвный ответ, она подалась чуть вперед и сдавила набухшую грудь

когтистыми пальцами. Это было как-то неожиданно… но вместе с тем и волнительно!

Женское молоко оказалось маслянистым, теплым, и сладковатым на вкус.

— Наслаждайся… – прошептала она с блаженной улыбкой.

Вдоволь наигравшись со своими сосцами, валькирия взвесила в руке детородный орган

кузнеца, пребывающий в полу расслабленном состоянии, и качнула головой

неопределенно. Арон не понял, что она имела в виду.

— Я бы не подписалась на такое еще раз, – еле слышно пояснила она.

— Это мое проклятье… – тихо вздохнул Арон.

— Всем бы такое проклятье, – зевнула Аделина. – Ну, может быть чуточку поменьше

размером.

— Понравилось?

Аделина охотно закивала головой:

— В самом начале. И особенно в конце. Ты хочешь казаться холодным, но на самом деле

решительный и страстный….

— …для человека? – Продолжил он ее фразу.

— Для человека ты еще и отлично сложен. Пожалуй, я как -нибудь наберусь смелости и

оседлаю тебя еще разок.

Арон качнул головой в сторону спящей Сольвейг. Дескать, что она на это скажет?

— А кто ее будет спрашивать? – улыбнулась она плотоядно. – И потом, зачать с первого

раза получается далеко не у всех.

— Хм… тогда, возможно, она не будет против….

— Против чего, она не будет против?! – Послышался заспанный голос Сольвейг.

— Если мне понравится быть матерью, – заявила Аделина – Я оседлаю твоего мужчину

снова.

— Посмотрим, как тебе это понравится, — рассмеялась она в ответ. И смех этот не был

добрым.

Отвесив кузнецу пару игривых пощечин своей грудью, Аделина, наконец встала с

постели. Расправив затекшие крылья, она сладко потянулась, купаясь в лучах утреннего

солнца.

— Красивая, правда? – улыбнулась Сольвейг.

— Да, с этим сложно