Семь ступеней в полной темноте

они у тебя и так есть, – улыбнулась Сольвейг.

— Ему виднее, – Улыбнулся Арон загадочно.

— Ты, все же не отказывай во внимании моим сестрам, прошу тебя. Особенно Аделине.

Похоже она прониклась к тебе после вчерашней ночи.

— Обещаю, – улыбнулся Арон. – Тут уже без вариантов.

— В каком смысле? – не поняла она.

— Она носит моего ребенка, – напомнил он.

— Ну да… — Сольвейг слегка покраснела.

В дверь тихонько постучали.

— Кто там? – негромко спросила Сольвейг.

На пороге показалась взволнованная Аделина.

— Ну вот, я же говорила, – усмехнулась Сольвейг.

— Прости сестренка, что так поздно. Тут Далия… В общем, на пару слов твоего… мужа.

Сольвейг устало подмигнула Арону и качнула головой в сторону двери. Арон слегка сжал

ее руку и встал.

— Иди уже, недостойный муж, потом расскажешь, – поторопила Сольвейг настойчиво.

Арон повиновался. По встревоженному лицу Аделины, можно было предположить, что

стряслось нечто невообразимое. По обыкновению, своему она схватила его за руку и

потащила вдоль галереи, сквозь округлый зал, по направлению к крытому саду. Туда, где

только на днях восстановили стеклянный купол. Вдалеке у мраморной балюстрады нервно

переминалась с ноги на ногу Далия. При появлении Арона волнение ее только усилилось.

Она не могла спокойно стоять на месте, не знала куда деть руки, а кончики крыльев

предательски подрагивали. Арон почувствовал себя виноватым.

— Что стряслось? – тихо спросил он у Аделины, пока Далия еще не могла их слышать.

— Не знаю. Вцепилась в меня как умалишенная и потребовала, чтобы я привела ее к тебе.

Будь осторожен, если что я подстрахую.

Арон молча кивнул. Аделина смотрела на него настороженно. Ей совсем не хотелось

повторения утреннего инцидента, или чего похуже. Когда они достигли сада, Далия уже

во всю обдувала себя крыльями. Она выглядела встревоженно, но не агрессивно. Ее

правая рука была плотно замотала в плащ.

— Так что стряслось? – не выдержала Аделина.

— Я.. не знаю. Хочу, чтобы этот… все объяснил! – Далия больно ткнула Арона согнутым

пальцем в грудь.

Аделина попыталась сорвать с сестры ткань, но вышло не сразу. Когда же та

соскользнула, губы ее дрогнули. На том месте, где еще утром красовались фактурные

шрамы и узлы от ожогов, теперь отсвечивала в полутьме ровная вполне здоровая кожа.

Разве что маленькие белесые полосочки проступали то тут, то там. Арон подошел ближе и

осмотрел руку Далии от кончиков пальцев то самой груди.

— Так не бывает…. – пробормотала она растеряно.

— Ты не в обиде? — ровно спросил он.

— Теперь нет…

— Пользуйся на здоровье, – Арон сказал это так, словно делал подобные вещи каждый

день.

— Спасибо… наверное? – прошептала ошеломленная Далия.

— Прости, если сделал больно. Я не со зла.

— Боли не было, я испугалась… – призналась она. – Но было горячо.

— Совсем без боли не бывает. Несколько дней на солнце и твоя рука перестанет быть

бледной. Рубцы тоже постепенно сойдут.

Сказав это, Арон удивился, откуда он вообще знает, когда пройдут рубцы.

— У тебя кровь, – вдруг заметила Аделина.

Арон увидел под ногами и на одежде несколько больших темных капель. Голова

закружилась. Сильные руки Аделины и тут выручили его.

— Опять носом пошла, – посетовал он смущенно.

— Без паники! — раздался знакомый голос где-то близко.

Из тени на свет шагнул один из солдат Эсхила. Закатав рукав Арона, он проворно открыл

подсумок, достал уже знакомый белый прибор, отделил от него круглый аппликатор и

шлепком прилепил его на руку.

— И долго это будет продолжаться? – уточнил Арон.

— До тех пор, пока не усвоится вся полученную информацию. Сейчас она находится в

сжатом состоянии, и твой мозг без устали создает тысячи новых нейронных связей. Ему

не хватает ресурсов. Нужно хорошо питаться, много спать и вовремя менять аппликатор.

— Ясно…. Спасибо Эсхил.

Кивнув в ответ солдат учтиво поклонился дамам, сделал шаг назад, и вновь растворился

во мгле.

— К этому я тоже никогда не привыкну! – воскликнула Аделина.

Арон не стал ей отвечать. Видеть восторг и смущение