Семь ступеней в полной темноте

обладает огромным жизненным опытом. А вдруг он не прав, и Уна прекрасно все

осознает, и хочет вырвать у судьбы то, что она не спешит дать в руки?

Несколько дней Арон взвешивал свои сомнения. Даже советовался с Сольвейг. Но та

предлагала оставить все как есть. Он старался смотреть непредвзято и судить только

исходя из фактов. Кеннет вроде бы был хорош. Делал все во благо, и трудился вместе со

всеми в полную силу. Но уж слишком просто все у него шло. У тех людей, которых Арон

привел раньше на подобные достижения ушли бы годы. Разве что гномы имели понятие о

механизмах. Для них это не ново. Перешагнув через свои чувства, Арон решил, что

пришло время положить конец сомнениям.

Вернувшись из очередной вылазки, Арон выспался. На следующий день, дождавшись

момента, когда Уна принесет северянину поесть, Арон как бы невзначай, заглянул в

кузницу. Кеннет сидел на наковальне и попивая молоко, уминал еще теплую лепешку.

Рядом на полотенце красовались вареные яйца, сыр и перышки зеленого лука. Уна, присев

на верстак, поглядывала на него с легкой улыбкой. Через окно светило яркое солнце, в

воздухе парили еле заметные частички пыли.

— Ты наконец созрел для разговора? – в лоб спросил Кеннет.

— Вопросы накопились… — пожал Арон плечами.

— Хорошо. Знаешь, переплыв море, я сильно переоценил свои силы. Найди ты меня позже, и все бы пошло прахом… Эльфийка кстати здорово помогла. Хотел было поблагодарить

ее, но она, как оказалось сильно не любит нашего брата.

— Такие как ты истребили ее племя, – резонно заметил Арон.

— Я слышал об этом, и в долгу не останусь. Ее стараниями боль ушла. А твоя чудесная

мать… я не знаю как это выразить. Она словно схватила мою душу за шиворот и вернула

в тело.

— Ей не привыкать делать что-то с силой. Чаще она помогает душам найти выход. Ну, по

крайней мере так было. – уточнил Арон.

Он перевел взгляд на Уну, но та не повела и ухом.

— Знаю… – Рассмеялся парень. – Я все про нее знаю.

Кеннет, постучав яйцом о наковальню принялся снимать скорлупу. А Уна отвела глаза

заранее зная о чем он сейчас скажет.

— Ведь если мужчина и женщина спят в одной постели, между ними не должно быть

секретов?

— Вероятно… — смутился Арон его прямоте.

-Ты ведь пришел сюда, чтобы поговорить об этом?

Арон кивнул.

— Это для тебя проблема? Я имею в виду разницу в возрасте.

В лице Уны снова ни дрогнул ни один нерв. Разве что щек коснулась еле заметная

краснота.

— Пойми правильно, не то, что бы я против…

— Но, дело не только в этом, да?

Оценив парня взглядом, Арон придержал заготовленную фразу. В глазах Кеннета

светилась холодная уверенность. Арон понял, что оба они ждали его вопросов, и

заготовили ворох ответов.

— Я знаю кто есть она, — Арон стал серьезнее. — Осталось узнать кто есть ты.

— Справедливо… — Кеннет дочистил яйцо и запихнул его в рот. Прожевав неспеша, он

запил из кувшина.

Мать Арона оттолкнулась от верстака и подойдя к юноше, обняла его за плечи. Они

переглянулись.

— Он поверит… – сказала она тихо.

Уна одарила сына долгим задумчивым взглядом и, сообщила:

— Это Олаф — твой отец.

Глава 37. Воскрешение из мертвых.

— Олаф? – переспросил Арон.

— Да, милый. Тот самый Олаф, от которого я тебя родила.

— Ага… Интересная версия.

— Я не сошла с ума. В моем сердце любовь жила лишь однажды, и это чувство я ни с чем

не спутаю. Сердце узнало его сразу, как только взяла его за руку, – ответила она спокойно.

— Это не совсем так, – поправил Кеннет. – Я был Олафом.

Арон с трудом подавил растущее внутри раздражение. В душе его просквозило холодом.

— Сын мой, – улыбнулась Уна. – Я ведь далеко не дура. Ты оскорбляешь меня недоверием.

Если бы я почувствовала фальшь, то сама открутила бы ему голову. И, если я говорю, что

перед тобой Олаф, значит у меня есть на то веские доказательства.

Арон взвесил каждое ее слово. Ничего не попишешь, по крайней мере, он ее выслушает.

Звучит как бред, но заподозрить мать в наивности он не мог. Уна похлопала Кеннета по

плечу, намекая что теперь его слово. Тот запил еду, вытер рот и неспеша прожевался.

— Твоя мать не совсем