Семь ступеней в полной темноте

— прошептала она. — Каждое слово.

— Почему ты раньше молчала? Почему не сказала ничего?

Она покосилась на него, но не взглянула. Только вздохнула тяжело…

— А что бы изменилось? Ты взял меня силой… сломил волю, унизил… обесчестил при

полной луне.

— А ты хотела меня убить и, кажется, напиться свежей крови?

— Так и есть… — прошептала она — Я и сейчас хочу этого.

— Это жизненно важно для тебя?

— Нет… просто хочу. Ты вкусный.

— Хм… так ты оцениваешь людей, по вкусу крови?

— Да… — просто согласилась она. – А еще ты первый из людей, кто говорит со мной после

встречи.

— Почему же? – удивился Арон.

— Они просто не успевали…

— Ах в этом смысле… Ну, тогда придется привыкать.

— Не придется! — фыркнула раздраженно.

— Ты не в том положении. И зависишь пока от меня. Не забывай об этом.

Она, сузив глаза, пристально глянула на него. Кузнец был задумчив, а взор его грустен и

открыт, словно закат последнего летнего дня. Она провела языком по сладким от вина

губам, вспоминая какова его кровь на вкус…

— Придет день… — она усмехнулась, глядя на него. — И я снова отведаю твоей крови.

— Да, — согласился он. — Так может случиться. Я позову именно тебя, когда придет мое

время.

Он похлопал ее по бедру и грустно улыбнулся. Бестию передернуло от его касания. Она

вдруг развернулась и вцепилась в край софы когтями.

— Но, почему я? Именно я, в том месте и в то время!?

— Не знаю, наверное, это судьба. И наш выбор от части, — Арон пожал плечами. — Мне

нужен был тот злополучный плуг. А ты искала легкой наживы. В жизни ведь ничего не

дается даром. За все нужно платить.

— Это, что… мое искупление?! – прошептала она.

— Может быть… одному Богу известно.

— Думаешь, он там есть?

— Я точно знаю… — тихо сказал кузнец, погладив ее когтистые руки. — Давай спать, скоро

утро.

Языки пламени тихо угасали, лениво облизывая остатки прогоревших дров. Усталый

кузнец крепко спал на пыльной софе. А грозная валькирия мирно сопела, свернувшись на

полу, возле камина. Надоедливый дождь наконец прошел, уступив небо ярким, чисто

вымытым звездам. Далекий горизонт подернулся алым багрянцем зори. Лишь теплый, пьянящий ветер и отдаленный шум листвы будоражили чуткую гладь предрассветной

тишины…

Глава 7. Порядок.

Поутру старик ушел. Он не стал никого будить, тихо взял свой меч, и, закрыв снаружи

дверь, закинул ключи в окно. На куске бересты, он углем написал несколько строк. Часть

из них предназначалась Арону, а часть была написана на чуждом языке.

» Парень, — писал старик — ты выбрал себе не простую судьбу. Если хочешь спокойно

дожить остаток дней, убей эту тварь! Сожги ее тело и забудь все что было. Желаю

тебе добра. Благодарю за хлеб и кров. Люди не узнают твоей тайны, а ты храни мою.

Прошу, передай записку этой твари… Прощай кузнец. »

Прочтя эти строки, Арон задумался. Он решил не спешить, аккуратно свернув кору, он

убрал ее на полку. Собрав грязное белье, он посмотрел в зеркало. От недавних шрамов

остались заметные следы, но заживали они все же быстро. Разорвав чистую ткань, он

наложил плотные повязки на нужные места, чтобы ни у кого не возникало вопросов. Это

было ему не впервой. Отец с детства учил его скрывать свои травмы.

— Люди, — говорил он. — Этого не поймут. И Арон скрывал. Так было надо.

Вздохнув при мысли об отце, кузнец стянул покрывало с тряпьем в тугой узел. Не мешало

бы и помыться… но в общую баню идти нельзя. Пришлось поставить на огонь старый

чугунный котел на треноге, и потрудиться у колодца, чтобы набрать в него воды.

Закончив с котлом, он отнес белье пожилой прачке, живущей на окраине поселка, возле

самой реки. Женщина не пришла в восторг от вида сажи и засохшей крови, но звонкая

серебряная монета вселила в нее достаточно оптимизма. Затем на рынок, прикупить еды.