Семь ступеней в полной темноте

Как

назидание, в память об этом дне. И они ушли…

— Что с ней стало? Она жила здесь?

— Да, но не долго. Я не обижал ее и не держал силой. Она просто ходила как тень… а

через месяц повесилась.

— Умерла?

— Нет, я вернулся в тот день рано, и вытащил ее из петли.

— Ты… был с ней? Ну я имею в виду как с женщиной, — уточнила крылатая бестия.

— Ну, она пару раз пыталась. Даже залезла однажды в мою постель. С ее стороны это был

настоящий подвиг!

— И как?

— Боюсь я не порадую тебя подробностями, — Кузнец грустно усмехнулся. — Нет… тогда я

не познал плоти. Сложно приласкать женщину, которая скрипит зубами от боли.

Кузнец замолчал.

— Что же стало потом?

— А потом, она стала жить там, в поселке. Люди, хоть и с опаской, но приняли ее в свой

круг. Теперь все нормально.

— Почему ты не оставил себе женщину? — удивилась Сольвейг.

— Думаешь, легко жить с тем, кто убил родных братьев? Пытаться его ублажать сквозь

слезы? И потом, я тоже не железный. Я сильный мужчина, она — красивая женщина. Это

могло плохо кончиться.

— Я тебя поняла. Но меня бы это не остановило, — констатировала она.

— Временами, я жалел об этом. Но рад, что поступил так. Хотя… встречаю ее иногда, и

дурные мысли всплывают в голове.

— А что было дальше?

— Ну, прошло семь лет, я встретил странного старика, подавшего мне шальную идею. А

дальше ты знаешь. Встреча в поле и все что было дальше….

— Я с трудом верю в то, что ты рассказал. Особенно после того, как ты обошелся со мной.

А еще больше я не понимаю, зачем мне все это знать!?

— Как бьется мое сердце? — спросил он, сильнее прижав ее ладонь к своей груди.

— Оно бьется спокойно. Но при чем тут это?

— Когда я нашел отца, оно отчаянно рвалось наружу. Но, когда я убивал тех людей… оно

билось так же спокойно, как и сейчас.

Кузнец молча встал, взял с камина шкатулку и протянул ей. Внутри лежал длинный, грубо

сработанный кинжал с обломанным кончиком. Лезвие его сохранило остатки засохшей

крови. Она попробовала его на язык и содрогнулась.

— Очень странная кровь… как у тебя.

— Он пришел из далека, я же говорил…

— Я убивала белокурых людей с голубыми глазами, — огрызнулась она. — Говорю тебе, это

странная кровь!

— Теперь ты знаешь кое-что и обо мне, — Арон забрал кинжал и убрал на место.

— Да, только зачем мне это? – повторила она свой вопрос.

Арон наклонился к самому ее лицу:

— А за тем, чтобы ты знала другую сторону медали! Убиваешь ты за правое дело, из мести, или забавы ради — разницы никакой! Кровь цвета не меняет. Умереть просто… Вопрос в

том, как жить?

— И как же? — усмехнулась рыжая бестия.

— В мире, — и глазом не моргнул он. — Как богом дано.

— Ты сам в это веришь? — взревела она. — Напомнить кто я?!!

Она кинулась на кузнеца, сбив его с ног и подмяла под себя. Сжав его что есть силы, она

выгнулась и осклабила зубы…

— Вспомнил, или сломать тебе кости?!

— Значит так ты хочешь прожить… безмозглым животным, сидя на цепи?

— Этого не будет! — яростно прошипела она, переходя на свист, и, наотмашь, ударила его

кулаком. Длинная ссадина медленно проступила под его глазом. Веко дрогнуло, и

нечаянная слеза скатилась по щеке…

— Хм… проснись! Мира он захотел!

Какое-то время кузнец с грустью смотрел на нее, потом, отвернулся. Больше он ни сказал

ни слова. Когда поток брани и сомнительных аргументов иссяк, она, наконец, слезла с

него. Он медленно встал, с хрустом расправив плечи, взял шкатулку с камина и ушел…

— Слабак! — кинула она ему вслед. – Бесхребетный тюфяк! Ты — пища для таких как я!!!

Ночь была долгой. Ей снились людские тела, догорающие в костре, седовласый старик, с

серпом в руках и молодой кузнец, роющий мечом могилы. Только волосы его были

белыми, а глаза синими. Но, это точно был он. А вокруг стояли такие же беловолосые

люди. Каждый с лицом кузнеца, от млада до велика. Их было ровно тридцать, по числу

его лет. И каждый держал что-то в руках. По одному предмету из его комнаты.

Она же была одета в сияющую сталь и в руке ее был меч. Почувствовав рукоять в

ладони, она ощутила уверенность и силы, бурлящие вулканом внутри. Было по —