Семь ступеней в полной темноте

— Раньше ты был куда охотливее. Или

может дело в цепях? Тебе так больше нравится?

— Дело в тебе. Реши, какой голод тебя больше мучит. А там видно будет, зверь ты или кто

еще.

— Ну ладно… как знаешь.

Сольвейг пожала плечами, сладко потянулась и, давая свободу плоти, нехотя выпустила

его из себя. Пару дней спустя, когда разомлевшая бестия проминала кушетку, кузнец

пришел к ней с котелком воды и ящиком инструментов.

— Ну, давай, что ли, свои руки.

— Зачем, — удивилась она?

— Человека из тебя делать будем. Частично.

— Ах, человека? Ну попробуй…

Она небрежа откинула руку в его сторону, с любопытством, поглядывая, что будет.

Первым делом, Арон внимательно осмотрел ее пальцы. Хотя когти и звенели, словно

железные, но имели волокнистую структуру, и сделаны были явно не из металла. Вернее, выращены, ведь, они отрастают, как сказала бестия. Самой острой частью был маленький

крючковатый изгиб на кончике когтя. С него-то и решил начать кузнец. По началу дело

плохо продвигалось, держать ее крепкую руку на весу было неудобно, и хотелось зажать

ее в тиски, но бестия вела себя на удивление кротко и, главным в этом деле оказалось

усердие.

Так как обрезать коготь не получилось, пришлось сточить. Маленький точильный оселок

превосходно подошел для этой цели. Он медленно, но, верно, снимал мелкую стружку с ее

когтей. Не прошло и часа, как руки, а потом и ноги бестии, благополучно перестали быть

источником проблем. С ногами все было еще сложнее. К общему удивлению, оказалось, что бестия боится щекотки. Процесс протекал весело, но опасно.

— Все! — выдохнул, наконец, Арон, — пользуйся.

Сольвейг бегло оглядела когти и попробовала вспороть подушку. Но ничего не случилось.

Теперь у ее острых когтей были аккуратно заоваленные кончики. Хотя короче они и не

стали.

— Хм… неплохо. Но все равно ненадолго, — констатировала она.

Взвесив ее слова, Арон вручил бестии оселок и котелок для дальнейшего пользования.

— М… да? Не думаю… — усомнилась она.

— Ничего, привыкнешь. Будет чем убить время.

Фыркнув, она поставила котелок на пол и задвинула его под софу.

— Ну что, теперь ты доволен?

— Еще нет. Давай, что ли, проверим…

Арон, чуть поразмыслив, повернулся к ней спиной.

— Пробуй.

Бестия провела когтями вдоль его хребта… тонкая льняная сорочка осталась целой.

— Ну как? — прошептала она.

— Меня это радует, — честно ответил кузнец, так же тихо.

В ответ на это Сольвейг подтянула его к себе и обняла, словно новую плюшевую

игрушку.

Нежность, с ее то стороны? Мягко говоря… это ново. Подумав немного, Арон решил не

противиться. Во-первых, потому, что не хотел портить ее порыв… и потому, что это все

равно бесполезно. А во-вторых… попался – терпи!

Глава 11. Он уходит.

День прошел спокойно. Кузнец позвякивал железяками у себя в мастерской, селение за

окном кипело своей жизнью, а валькирия бесцельно валялась на софе. Крови ей, конечно, никто не дал, но кое какая еда на столе стояла. И вино, опять же… Она думала про себя, что легко могла бы привыкнуть у такой жизни. Мягкая постель, вкусная еда, свежий

воздух и просторная комната ее вполне устраивали. Без своих доспехов она была нага.

Другой одежды то, кроме лат у нее никогда и не было. Только в детстве. Но здесь, она

чувствовала себя комфортнее без облачения. Иначе, как бы она чувствовала дуновение

ветерка, или прохладу простыней… И потом, она все равно не может пока улететь

отсюда. Почему бы не насладиться моментом!?

Обретаясь в тишине, дева как-то вдруг осознала, что давно вот так не оставалась наедине с

собой. Не было времени подумать. Погонять приятные мысли в голове, помечтать…

Само это слово «мечтать» не всплывало в ее памяти лет этак сорок. А то и более. Странно, но грезы гнать от себя совсем не хотелось. Она думала о доме, где не была очень давно.

Об отце с матерью, о друзьях, которые у нее, кажется, когда-то были. Она не помнила их

имен, но они точно были! Она же не придумала … она их точно знала!

Знала… потому и убила – напомнила память безжалостно. Воспоминания нависли над ней

черной тучей, словно желая