Семь ступеней в полной темноте

сюда? Пусть не сейчас, но когда-нибудь?

— Да, наверное, — сказал кузнец. — Я буду рад, но… ждать тебя не буду. Возможно, скоро и

самого меня тут не будет. Люди уже не те, и грустные мысли в моей голове — частые

гости. Здесь, кроме праха отца, меня ничто не держит. Похоже, пора двигаться дальше. А

то жизнь так и пройдет на одном месте.

— И… куда ты пойдешь? Я найду тебя там, позже!

— Вряд ли. Есть место, куда я давно хочу отправиться, но все не наберусь смелости.

Можно сказать, там святилище моих предков. Ты знаешь, я не из этих мест. Я был там с

отцом несколько раз. Но после его смерти, я там не появлялся.

— Туда ты поедешь?

— Да, — ответил он. — Но не сразу. Это опасно, нужно подготовиться. Дорога лежит через

горы. К скалистой бездне.

— Туда!? Ты умом тронулся? Даже я там никогда не летаю!

Кузнец улыбнулся устало.

— Думаю, ты никому не скажешь… – усмехнулся Кузнец. — Я знаю иную дорогу. Она ведет

на самое дно бездны… Она так глубока, что если днем из нее посмотреть на небо, то

видно звезды.

— Но зачем тебе туда? Разве тут плохо… со мной, пока я не улетела.

— Это связано и с тобой тоже. Мне нужно кое-что сделать. Я не могу работать тут. Сделать

задуманное в моей кузне практически невозможно. Но там есть место, которого нет нигде.

— И что там… в том месте, чего нет здесь? — взволновалась Сольвейг.

— Я не могу сказать тебе. Ты не поймешь просто… посчитаешь меня ненормальным.

— Я и так считаю, — заявила она. — Но меня это не смущает! Что там, наверняка магия?

Наследие твоих предков, или их духи?

— Это огромная тайна! — Кузнец грустно усмехнулся.

— Я умею хранить тайны! Хочешь, скрепим договор кровью?

Она вскочила, уронив котенка на пол. Но кузнец вовремя поймал животное и посадил к

себе на колено. Облизав поцарапанный палец, он жестом приказал Сольвейг сесть. Но она

не повиновалась.

— Хорошо, хорошо, — сдался он. — Ладно! Считай, что так…. Предки оставили мне

волшебный молот и.… адское горнило. Но они на столько мощные и опасные, что

пользоваться ими могу только я и только на дне скалистой бездны. Любой, кто

прикоснется к ним тут же умрет. Там, на дне, живут безмолвные стражи. Меня они знают

и помнят, ведь я сын своего отца. Но любого другого они испепелят в мгновение ока.

— Вот как? Кажется, ты не врешь. Жаль… — вздохнула она удрученно. — Но, раз так надо…

— Надо, — улыбнулся он мягко, — Я не задержусь долго. Главное не обижай зверя, и корми

вовремя.

— А кто же накормит меня?

— Об этом я уже позаботился. Для кота — бутыль кипяченого молока в погребе. Больше он

ничего есть не станет. Ну а все остальное для тебя. Главное, не показывайся никому на

глаза…

— Да, да… не шуметь в окна не выглядывать, двери никому не открывать.

— Все верно, — одобрительно кивнул он.

— Когда ты уйдешь?

— Завтра, на рассвете. Путь предстоит не близкий. В деревне я уже предупредил кого

нужно. А твой старый друг обещался приглядеть за домом издали, если что.

Она осторожно приподняла котенка и положила поближе к себе.

— Я.… позабочусь о нем для тебя. Хоть это и не привычно, но… я постараюсь.

— Хорошо. Сделаешь мне одолжение. И.… еще одно.

Кузнец достал из кармана небольшой предмет причудливой формы. Толи браслет, толи

ремешок из прозрачного тонкого материала. В любом случае, для украшения, вид у него

был мало привлекательный.

— Это тебе. На всякий случай.

— Зачем?

— Если вдруг что-то случится — я узнаю. С этим браслетом, я смогу тебя найти. Отец делал

так, когда я был маленьким. У меня есть такой же.

Он показал ей свою руку, и дева смогла разглядеть на коже причудливое переплетение

тончайших золотистых нитей под еле заметной матовой пленочкой на его коже.

— А что может случиться? – искренне удивилась она.

— Не важно. Думаю, ничего, но мне так будет спокойнее.

— Ну, хорошо…

— Его можно носить на руке или ноге. Нет разницы. Но, когда я его застегну, снять ты его

не сможешь. Сначала будет немного неприятно, но это быстро пройдет. Когда я вернусь, мы его сразу снимем. Если ты захочешь, конечно. Хорошо?

Сольвейг пожала плечами и уверенно протянула запястье.