Семь ступеней в полной темноте

длину зала. Мягко

ударившись резиновыми отбойниками о причальную стенку, она остановилась.

Потянувшись во весь свой рост, Арон подхватил вещи и, уверенно шагнул на платформу.

Кроме ровного шероховатого пола, перил, поручней и пластиковых скамеек, расположенных вдоль бортов, здесь ничего больше не было. Устроившись поудобнее, он

коснулся небольшой металлической пластинки, подержал на ней палец несколько секунд

и платформа мягко тронулась в обратный путь. Стена зала заняла свое прежнее место

закрывая собой тоннель. Тишина в тоннеле давила на уши. Спасал лишь легкий

встречный ветерок. Платформа быстро набирала скорость.

— Надо же , — подумал Арон, — Столько лет прошло, а здесь ничего не изменилось…

Через сорок однообразных минут в тоннеле, скромный транспорт начал торможение.

Ровные бетонные стены сменились полированной скальной породой. Здесь освещения уже

не было, но вдалеке виднелся тусклый свет, который вскоре должен был ударить в глаза.

Солнце уже взошло. Платформа, единственным пассажиром которой был Арон, выкатилась в каменный карман, вырезанный в скале, и остановилась. Арон понял, что зря

зажмурился. Большая стеклянная стена, закрывшая тоннель, сейчас плохо пропускала

свет. Снаружи она покрылась толстым слоем пыли. Как и железная потертая дверь

солидных размеров.

Вздохнув удрученно, кузнец повернул рукоять и навалился на дверь. Облако пыли и

промозглый сырой ветер встретили его снаружи. Он очутился на дне ущелья, естественная

порода которого была выработана так, чтобы можно было свободно ходить и перемещать

грузы. Солнечный свет, освещая верхние кромки скал, отражаясь от полированных ветром

и пылью стен, проникал сюда в достатке.

Нечто зловещее и всесильное таилось в недрах этих скал. С самого детства, приходя сюда

с отцом, он испытывал благоговейный страх и восхищение, зная, что однажды окажется

здесь один. А еще чувствовал неразрывную связь с этим чуждым, непонятным и

пугающим местом. Но, все это лирика. Он пришел сюда с конкретной целью и времени на

детские страхи ностальгию совсем не было. Перекинув ношу через плечо, он двинулся

вдоль ущелья, закрывая лицо от промозглого ветра и пыли. Шаги его эхом разносились по

пустым километровым коридорам. Метров через сто в стене показалась арка. Свернув в

нее, кузнец прошел еще метров двадцать, и остановился перед серьезной преградой в виде

стены из серого металла.

Он помнил, что где-то в теле стены есть панель доступа. Отыскать ее было не сложно, нужно было лишь смахнуть пыль рукой. Но делать ничего не пришлось. В нише, чуть

левее терминала щелкнул замок, и небольшая овальная дверь проявила свои очертания.

— Ну, конечно, не велик гость чтобы парадные ворота открывать… – догадался он.

Ухмыльнувшись, Арон пригнулся и протиснулся в проем технического люка. То, что

покоилось за ним, пожалуй, он не смог бы нормально описать ни Сольвейг, никому бы то

ни было в этом мире. По крайней мере доступными образами. Вросшее в скалы, закрывая

собой половину неба, над его головой покоилось нечто, способное путешествовать к

звездам, именуемое «Эсхил».

Раньше, когда Арон приходил с отцом, здесь все оживало. Причудливые механизмы

приходили в движение. Начиналась странная суета. Пахло жженым металлом, какими-то

химикатами и гарью. То и дело сыпались на голову искры, что-то шипело, грохотало… Но

не теперь. Все что его окружало — пыль и тишина, разрываемая завываниями ветра, блуждавшего среди остроконечных скал.

Отец не рассказывал Арону сколько ему было лет, но в деревне он поселился далеко не

сразу. По скромным подсчетам молодого кузнеца, «Эсхил» покоился здесь несколько

десятков лет. И все это время он жил своей, непонятной ему жизнью. Несомненно, «жив»

он и сейчас. Он просто выжидает, наблюдает за ним. Ведь кто-то впустил его внутрь.

Любое другое существо, попавшее сюда на свою беду, уже превратилось бы в пепел, и

прах его перемешался бы с пылью.

Арон обратил свой взор вверх, туда, где метрах в ста над ним нависал корпус огромного