Семь ступеней в полной темноте

крейсера. Он поднял руку приветствуя корабль.

— Здравствуй, Эсхил! — Громко и отчетливо выкрикнул он.

— Здравствуй, Арон… — тихо пронеслось в ответ дуновением ветра. И снова тишина.

— Что здесь случилось? Почему так тихо, ничего не происходит?

— Я все еще скорблю о твоем отце, Арон… — ответил ветер.

— Да… я тоже, — кузнец вздохнул. — Но ничего уже не поделать.

И снова тишина в ответ.

— А как… продвигается твой ремонт?

— Я давно все закончил, — оборвал его голос Эсхила. И в голосе том не чувствовалось

радости встречи и жажды общения.

— Вижу ты мне не рад, — вздохнул кузнец.

— Ты не появлялся здесь со смерти отца, Арон. Почему?

— Я мстил… — вздохнул Арон с грустью.

— Ты… мог попросить помощи в любое время. Хотя бы пол слова…

— Я не был уверен…. Ведь если бы ты все видел, то сам бы вмешался.

— Я все видел Арон.

— Так… почему же, черт возьми, ты бездействовал? – Спросил кузнец, холодея.

— Прости. Я выполнял приказ, Арон. У меня были четкие инструкции на этот случай.

— Инструкции!? – Арон осмотрелся по сторонам. Было неприятно говорить с тем, кого не

видишь. Хотя умом он и понимал, что и откуда исходит.

— Видишь ли, твой отец настрого запретил мне вмешиваться в его жизнь. И, особенно, препятствовать его смерти.

Арон вздохнул бессильно и проглотил подступивший к горлу ком. Злиться тут было не на

кого. Ведь разговаривал он с очень умной, но все же машиной. Выполнять приказы

хозяина – ее основная задача.

— Что ж… — согласился он с горечью. – У него всегда был свой взгляд на вещи. Поверь, я

сполна отомстил его убийцам.

— О, я наблюдал, Арон. Ты убил много людей. Признаюсь, я не думал, что ты на это

способен.

— Что было – то было, — голос кузнеца дрогнул. — Тут нечем гордиться.

— От чего же?

— Это неправильно.

— Твое право. Но Олаф бы это одобрил, будь он на твоем месте. Я бы истребил всех, чтобы

избежать повторения.

— Нет! Это было ужасной затеей. Все это.

— Твой отец совсем раскис в этом примитивном мире. Как глупо… имея мощь

разрушителя планет, умереть от заточенного куска металла в руке глупца?

— Ты прав, Эсхил. Это нелепо…

— Знаешь, Арон, смерть его не прошла для меня даром. Я ощутил потерю… и, вероятно, то, что вы зовете болью. Почти физически… А потом одиночество. И страх… впервые.

Почему ты не пришел ко мне?

— Странно слышать такое от звездного крейсера… — Арон замолчал, испытав одновременно

страх, стыд и чувство вины.

— Я много думал здесь, наедине с собой. Во мне что-то надломилось, — признался Эсхил.

— Ясно…

— Так, почему ты не пришел ко мне, Арон?!

— Как тебе сказать… — Сердце Арона защемило от пережитых вновь воспоминаний.

— Как есть, Арон. Я хочу знать это, — настаивал Эсхил.

— Во мне… тоже что-то надломилось, – признался кузнец. — Глубоко в душе. Я потерял

счет времени. Происходящее вокруг казалось бессмысленным, глупым и серым… Нужно

было время, чтобы отстроить дом и свою жизнь заново. Ты прав, я должен был прийти. Но

не смог себя заставить. Здесь все напоминает об отце и причиняет боль. И, потом… я

боялся.

— Меня?

— Да, Эсхил. Только отец знал, чего от тебя ждать. Я же не всегда знаю, чего ждать от

своей лошади.

— Забавное сравнение. Все правильно, Арон… нужно бояться. Страх заставляет думать.

Так, что же изменилось сейчас? Страх пропал?

— Нет… сердце мое бьется с надрывом. Обстоятельства изменились.

— А… — догадался Эсхил. — Тебе все же понадобилась моя помощь?

— Да. – твердо ответил Арон. — Ты поможешь?

— Конечно, молодой хозяин. Я сделаю для тебя все что в моих силах. Во что бы то ни

стало. И я никогда не причиню тебе вред и не ослушаюсь приказа. Отец передал тебе

ключ?

— Передал, — Арон снял с шеи то, что хранил в тайне от всех долгие годы. Небольшой диск

похожий на языческий амулет.

— Открой его, — потребовал Эсхил.

— Я пробовал много раз. Не получилось.

— Здесь получится. Пробуй!

Арон повертел предмет в руках и, он действительно открылся. Вернее, от диска

«отломилась» часть, делая его похожим на полумесяц.

— Что дальше?