Семь ступеней в полной темноте

— Разверни руку ладонью вверх и прислони выемку на диске к предплечью, ближе к

локтевому изгибу. Прижми с силой и держи крепко, ибо ты испытаешь боль.

Повторив сказанное в уме, кузнец присел на одно колено, прижал к нему предплечье, развернул ладонь и решительно прижал предмет к коже. Неожиданно резкая боль

заставила его вскрикнуть. Изогнутая игла, спрятанная в полумесяце, прошила его кожу

насквозь. Описав ровную дугу в его мышах, она дошла до кости, и, пробив второе

отверстие уже на выходе, вошла в другой край амулета, а потом медленно вышла обратно.

Рука Арона задрожала, но он продолжал прижимать предмет так же крепко.

Мелодичный звук дал понять, что все кончилось. На коже остались лишь две

кровоточащие ранки.

— Все? — недоверчиво спросил он.

— Нет. Теперь другая половина. прислони ее к скуле. Где кость потолще.

— К левой, или к правой?

— Не важно. Следа не останется.

— Больно тоже будет?

— Конечно, Арон. Но не долго.

Приготовившись к худшему, кузнец осторожно прислонил вторую половинку предмета в

указанное место. Короткий резкий щелчок и стальное жало засело в его черепе. На миг в

голове потемнело, а зубы, глаза и, казалось, сам мозг прошило яркой болезненной

молнией. На несколько секунд лицо его онемело.

— Что теперь? Камера пыток?

— Нет Арон, на этом все. Ключ можно выбросить, он одноразовый.

На сей раз голос корабля прозвучал прямо в голове кузнеца. То, что он минуту назад

вживил в свое тело уже работало. Повертев безделушку в руках, Арон все же собрал ее

как было и сунул в карман.

— Как знаешь… — сказал Эсхил. – Командуй, молодой господин! Хочешь, мы уничтожим

этот мир и отправимся к звездам? Или, может быть, обрушим его в пучину хаоса, где

будет только твоя воля и никакой морали? Или просто постреляем по городам? Это тоже

весело!

Арон натянуто улыбнулся, подозревая, что Эсхил не шутит. По спине его пробежал

предательский холодок.

— Вот, — он вывалил на пыльный контейнер остатки доспехов Сольвейг и ее шлем.

— И только то? — разочарованно вздохнул голос Эсхила. — Доспехи для крылатой девы?

— Сольвейг, ее имя.

— Я знаю, Арон. Хороший выбор. Давно за ней наблюдаю.

— Видишь ее сейчас?

— Отчетливо и ясно.

Перед кузнецом возникло изображение его дома, разбитое на несколько картинок. Вид

сверху, с боков, и как бы насквозь. Судя по картинке, Сольвейг все еще спала. Внизу и

сбоку проекции отображались данные с ее браслета. Температура, дыхание, давление, сердцебиение…

— Эсхил, ты можешь оценить ее состояние?

— Конечно, Арон. Что ты хочешь узнать?

— Как ее крылья… ну и вообще, здорова ли?

— Она вполне здорова для своего возраста. Мускулатура слабовата, вес увеличился. Она

мало двигается… Хотя для полета это не так важно. Мышцы не создают подъемной силы.

— То есть как? — Удивился Арон.

— Феномен полета крылатых людей пока не укладывается в моем понимании. Они

используют неизвестные мне физические принципы. Проще говоря, она летает каким-то

чудом. Крылья нужны лишь для планирования, стабилизации в полете и, в качестве щита.

Они весьма прочные, хоть и состоят из органики. Оперение пронизано каким-то сложно

модулированным полем, которое синхронизировано с мозгом. Либо, как вариант –

излучается им. Поле обеспечивает подъемную силу, оно же поглощает ущерб. Жаль, но

это все что я узнал за последние годы.

— Не понимаю… Так почему она не улетает?!

— Причина вероятно кроется в ее сознании. Страх, травматический синдром. Шок, как

вариант. Очевидно, и то, что ее влечёт к тебе не только животный интерес. Но и

привязанность, как бы странно это не звучало в ее случае.

Арон окинул взглядом проецируемое изображение. Он не обладал глубокими

медицинскими познаниями, только базовыми, но, все же что-то показалось ему странным.

— Я правильно понимаю, — он ткнул пальцем в картинку. — Вот эта мерцающая кривая — ее

сердцебиение. А та, что выше, кажется, активность мозга?

— Верно Арон. Ты сделал правильные выводы.

— А ниже, что, тоже пульс? – предположил