Семь ступеней в полной темноте

Старик был спокоен, но глядел виновато.

— Послушай! Наш король мудр и справедлив. Не делай глупостей и уцелеешь.

Хауку бы уйти, но старик не отвел взгляда и не двинулся с места, чем четко обозначил

свою позицию.

— Я тебя понял, старик. Но не дыши мне в спину, — ответил сухо кузнец.

Хаук понял, что ничего не выйдет, но он хотя бы попытался. Вскоре, описав круг над

кольцом воинов, на землю ступил сам король.

— Отец? — Спросил Арон.

— И мама… и сестры тоже, — послышался грустный голос в наушнике.

Следом за королем земли коснулась и королева. Ангус — суровый мужик, по-другому не

скажешь. Лет под шестьдесят внешне. Он не уступал в росте Сольвейг, но был

значительно мощнее любого из присутствующих. Тонкий золотой обруч в волосах и

золотые доспехи, переливающиеся в свете догорающего пожара, свидетельствовали о его

высоком статусе. Он носил густую, вьющуюся шевелюру, с обильной проседью, квадратную бороду, переходящую в усы, и бакенбарды. Король был сед, но полон сил. На

поясе он носил меч, какое-то стрелковое оружие, украшенное резьбой, и, свёрнутый в

кольцо кнут.

— Он опасен! — прозвучал голос Эсхила в голове.

Арон не отвечал. Это было заранее оговорено. Он продолжал смотреть и слушать.

Королева — единственная кто присутствовала здесь в мягких, светлых одеждах. Женщина

не уступала в стати королю, но физически уступала по силам Сольвейг. Хотя все же

носила оружие. На поясе висел тонкий длинный меч больше похожий на рапиру.

Королева оказалась поистине прекрасна. В лице Сольвейг угадывались именно ее черты.

Волосы светлые, прибранные аккуратной диадемой, скромные серьги, изящная золотая

цепь с кулоном на груди. Возраст же королевы выдавал только ее взгляд. Она явно

провела несколько бессонных ночей и плохо скрывала поселившуюся в ней тревогу.

Бросив взгляд на кузнеца, король приветственно поднял руку. Арон тут же ответил

поклоном. Этот человек сразу внушал к себе уважение. Ангус переключился на

валькирию. Подойдя на несколько шагов, он придирчиво оценил наряд Сольвейг. А

смотрелась она, надо сказать, эффектно. Матовая черная броня, покрытая

цветографическими схемами и отражающими свет полосками, подчеркивала ее осанку и

контрастировала со светлыми крыльями. Королева держалась чуть позади короля, по

левую руку. И с нескрываемым рвением выглядывала из-за его плеча. Король заговорил

ровно, без тени гнева или иронии:

— Мне сказали, что здесь видели мою недостойную дочь. У нее были гордость, крылья и

меч!

Никто ему не ответил.

— Я хотел бы увидеть ее! — продолжил король, отрешенно глядя куда-то в сторону.

Сольвейг медленно извлекла меч из ножен, сделала уверенный шаг вперед, и вонзив

клинок в землю, опустилась на одно колено. Не выпуская эфеса из рук, она сняла шлем и

склонила голову. Лицо валькирии выглядело на удивление спокойным. Взгляд ровным.

Губы застыли в легкой улыбке.

— Ну, здравствуй, Сольвейг.

— Здравствуй, отец, — она склонила голову ниже.

— Хаук сказал, что ты изменилась? — поведал король. — Не разоряешь больше селений, не

вырезаешь скот?

— Так и есть, отец, — подтвердила Сольвейг.

— Это твой друг? Странно что он человек, и еще более странно, что он до сих пор жив.

Король замолчал. Королева попыталась приблизиться к дочери, но он жестом вернул ее на

место. Благосклонная улыбка сползла с его лица.

— Я, в отличии от твоей матери, не поверил Хауку и решил посмотреть сам.

Он повернулся к догорающему остову дома, снова окинул взглядом кузнеца, и вернулся к

разговору с дочерью.

— Я говорил тебе не возвращаться, Сольвейг?

— Да, — кивнула она.

— Но ты вернулась…

— Невольно.

— Невольно? Как это понять? Это такое оправдание? – Возмутился король.

— Войны кончились, отец. Я направлялась на восток, и не нарушила запрета, лишь немого

срезала путь.

Король кивнул. Сложив руки на груди, он подошел к кузнецу. Королева, улучив момент

тут же бросилась к Сольвейг, стремясь обнять дочь. Но ничего не получилось. Она даже

не подняла головы.

— Я Ангус, несчастный отец