Семь ступеней в полной темноте

и твоего дома. И, наконец, Сольвейг совершила ошибку. Ну, а что было дальше, мы с

тобой наблюдали уже стоя по разные стороны. Стыдно признавать, но я в восторге от

того, как ты бился. От смертного такого мы ну никак не ожидали.

После боя наш король начал нести какой-то бред… Однако, после чудесного исцеления, бред его не отпустил.

— И вы сразу решили меня навестить?

— Да, он настоял. Хотел грехи искупить.

— Не получилось?

— Нет. Во мне еще бурлила злоба. Единственное, чего я хотела, увидев тебя — нагрубить. Я

сделала то, что просил король, чтобы он успокоился.

— Моя кровь не похожа на кровь отца?

— Нет, лишь отдаленно. Я давно оплакала свое дитя. Все прошло, я смирилась. Этого точно

не должно было быть.

— Но ты здесь… что же изменилось?

— Я перестала спокойно жить. Беспокойство поселилось в душе. Чувство гнетущее, мучительное, которое сложно подавить. Что-то важное не сходилось. Ты был слишком

похож на Олафа. Вкус крови сильно отличался, но, все же, был знакомым. После

бессонной ночи я решила сходить к старейшинам. Покаяться и все им изложить…. Меня

выслушали. Прониклись вопросом, и указали на одну, очевидную вещь: хотя мужские

гены доминируют чаще, ребенок и от матери многое берет.

— Вот оно как…. – Сказанное ею начало обретать смысл.

— Да уж… Внешне ты копия своего отца, но в жилах твоих течет моя кровь. Немного

другая, но… все же моя.

— И что, проснулся материнский инстинкт?

— Это было дикостью, но с момента последней встречи, меня стало необъяснимо тянуть к

тебе. Сначала, я приняла это за плотское влечение, хоть это не типично для меня…. На

самом деле, сердцем, я сразу поняла, кто ты есть. Лишь вдохнув твой запах. Ты вырос, возмужал… но для меня ты пахнешь точно так же, как и тогда. Закутанный в пеленки, и

мерно сопящий рядом. Беда в том, что я привыкла жить разумом, но не сердцем. А он все

отвергал.

Арон вздохнул, вспомнив дела едва минувшие.

— Прости за губу, — Уна довольно заулыбалась. — Но ты заслужил.

Арон отмахнулся.

— И что, теперь будем ходить друг к другу в гости? – усмехнулся кузнец задумчиво.

— Почему бы нет? Ты ведь не был в белых горах?

— Нет.

— Пойдем со мной? Ангус сказал, что хороший кузнец всегда пригодится.

— Помню. Заманчиво, конечно, но, не сейчас… – в голосе Арона сквозил плохо

скрываемый сарказм.

— С семьей познакомишься?

Арон в недоумении поднял на нее глаза.

— У тебя есть родня с моей стороны, — пояснила она.

— Как… — такого поворота он совсем не ожидал — И много?

— Много? — валькирия улыбнулась его простоте — С десяток наберется. Помнишь, мы долго

живем.

— Я мог догадаться. Просто… это плохо вяжется в уме.

— Я и семья? — улыбнулась она. — Ну да… Но они не все такие как я. Есть нормальные.

— Они знают?

— Нет, пока рано. Я в себе не разобралась. А они и подавно. Кое-кого из них, ты чудом не

убил.

— Это не чудо, знаешь ли… — признался кузнец. — Дело в Сольвейг.

— Вот даже как…? — Уна осеклась, позабыв, о чем говорила секунду назад.

— В это трудно поверить, но… она просила никого не убивать. Только ранить.

На какое-то время их диалог оборвался. Уне нужно было переварить то, что кузнец сказал.

Она все никак не могла забыть тот поцелуй. Но теперь все стало понятно.

— Что-то не так? — спросил он.

— Прости, просто я знала ее другой, — Уна натянуто улыбнулась. — Видимо придется заново

узнавать.

— Как думаешь, скоро она в себя придет?

— Ну, старейшины говорят, что все хорошо. Иногда открывает глаза. Но она потратила

много духовных сил. Поэтому мы решили дождаться, когда проснется сама. А вот доспехи

хорошо бы снять.

— Доспехи? — удивился кузнец. — Они уцелели?

— Да. Шлем, она сама сняла, а вот остальную броню мы не смогли вскрыть.

— И не вскроете! – гордо заявил кузнец. — Пока Сольвейг без сознания, доспех будет ее

оберегать.

— Не поняла!?

— Так задумано. Когда придет время, она снимет все сама.

Уна с минуту недоверчиво вглядывалась в его глаза.

— Подстраховался? — наконец, подобрала она нужное слово.

Кузнец не ответил, лишь отвел глаза.

—