Семь ступеней в полной темноте

пледа. Приятно, черт возьми! А снаружи было прохладно… хотя явственно слышалось

потрескивание дров в камине. Вскоре, она поняла, что лежит одна и открыла глаза.

Солнце стояло в зените, освещая деревянный пол комнаты. Кузнец сидел напротив софы, в глубоком потертом кресле, сгорбившись и обхватив голову руками. Он был жалок. Из

одежды на нем были только брюки, а торс украшали несколько свежих, характерных

порезов, и синяков. Казалось, он спал… Но, когда она подошла ближе, между пальцев его

сверкнул маленький ключик. Подумав, она осторожно примерила его к ошейнику. Тот

негромко щелкнул и разомкнулся. Дышать стало заметно легче.

Взяв человека за волосы, она властно наклонила его голову в бок. Он не сопротивлялся.

На шее отчетливо виднелись следы ее зубов. Она склонилась чтобы лизнуть свежую рану, от чего кузнец напрягся. На вкус все было нормально, и она осталась довольна. Однако, кузнеца еще потряхивало от слабости и… она ощутила знакомый запах страха. Страх

жертвы — животный сигнал к действию.

В ее теле все забурлило. Сил было в избытке, и они вскипели внутри нее. Он же молча

гадал, что будет дальше. Крылатую деву это будоражило. Сейчас он был и в сознании, и в

ее власти. Власть… как же она важна! Что ж, раз так сложилось, обстоятельства, и

взгляды на ближайшее будущее переменились… убивать его, она не станет. Рука не

поднимается. Но кто ответит за позор, за унижение? Нет, он должен быть наказан!

Наказан и унижен разом. За все и сразу. Но как? Ясно одно — ему должно быть так же

пакостно и… тошнотворно!

Последняя фраза, мелькнув в голове, породила желание куда более извращенное, чем все

предыдущие. Она мерзко оскалилась и закатила глаза в предвкушении… Мгновение — и

мастер уже стоял на коленях у ее ног. Она вцепилась руками в его голову, оцарапав

когтями кожу. Бесцеремонно перекинув ногу, валькирия уселась на него верхом. Ее

промежность оказалась перед его носом и лицо кузнеца тотчас погрузилось в намокшее

чрево. Взбухшие, увлажненные губы рывком притерлись к его небритым щекам. Усилив

хватку, она втиснула свой лобок в его рот… Крепкие, словно отлитые из бронзы бедра, сомкнулись тисками. Так сильно, что его подбородок врезался в ее анус.

Ехидная улыбка не сползала с ее лица, пока она наблюдала, как ослабший кузнец тщетно

пытается освободиться. Трепетал как птичка, попавшая в силки. Ее это искренне

забавляло.

Когда он притих, пытаясь дышать, разгоряченная дева подалась вперед. Она обязательно

хотела видеть его глаза в тот момент, когда горячая струйка, следуя ее позывам, превратится в поток, потечет по его губам, оросит язык и ударит прямо в горло.

Окрыленная своим изощренным замыслом, она испустила из себя то, что давно рвалось

наружу. Спустя мгновение, она уже бурно мочилась в его глотку… Неистовое, животное

исступление затмило рассудок, в момент, «упоительной» мести… Было до безобразия

приятно! Почему она не делала этого раньше? Можно было устраивать целое

соревнование на пару с боевой подругой. Это куда приятнее, чем просто пускать кровь

налево и направо!

Когда бесконтрольные спазмы наконец, отпустили ее, парень уже терял сознание.

Валькирия взглянула на него свысока. Наслаждаясь последними мгновениями жестокого

экстаза, она еще пару раз сжала его напоследок… и вытерла промежность о его лицо.

Сочтя, унижение достаточным, она наконец, разжала дрожащие от напряжения колени…

Жадно глотнув воздуха, кузнец, кинулся к окну и его тут же вырвало. И без того пустой

желудок вывернулся на изнанку. Недавнее содержимое чужого мочевого пузыря погостив

в его утробе рывками вырывалось наружу, залив подоконник и стену дома. В глазах

потемнело. Ноги подогнулись, и он чуть не выпал наружу.

Она же, восторженно коснулась своих сосков, обтерла промежность тем, что попалось под

руку, и довольно погладила себя по животу.

— Надо будет обязательно повторить — решила она про себя.- Ради такого стоит и

потерпеть… влить в него побольше и посмотреть, что будет. Или как-то иначе это

сделать. Более унизительно…. заняться то все равно не чем.