Семейные узы

тех, что запланировали показать, были проданы. Лиззи села в кресло у края площадки и прикрыла глаза. Обычно она умела найти выход из сложной ситуации, но на сей раз ничего не получалось. Одна из ассистенток попробовала к ней приблизиться, но Лиз отмахнулась от нее. В перерыве заехал Жан-Луи и сказал, что его съемка идет великолепно. Лиззи почувствовала еще большее раздражение. Она выключила телефон, но тут к ней снова подошла помощница.
— Простите, Лиз, я знаю, вы заняты, но приехал Алессандро ди Джорджо.
— Черт! — прошипела сквозь зубы Лиз. Приехал один из самых известных ювелиров, чьи вещи они сегодня снимали. Видимо, пожелал убедиться, что его украшения — изюминка сегодняшней сессии. Вот уж кого Лиз не хотела видеть на площадке. Некоторые ювелиры вели себя очень ревниво, не хватало только, чтобы ее учили, как и что нужно делать.
— Нельзя ли сказать, что меня сейчас нет? — Лиз никогда его не видела, общалась с ним только по почте, а из Рима драгоценности всегда привозила вооруженная охрана.
— Я думаю, он знает, что вы здесь, — виноватым голосом произнесла перепуганная помощница, совсем молоденькая девушка.
Лиз бросила на нее раздраженный взгляд, но ответила вежливо:
— У меня нет времени сейчас с ним разговаривать. Надо придумать, что, черт возьми, делать с тремя образцами, которых у меня нет. А на самом деле — с четырьмя.
— Как раз об этом он и хочет поговорить. Говорит, приехал в Париж на встречу с важным клиентом и у него есть несколько вещей, которые вы не видели. Он проезжал мимо, остановился посмотреть съемки, и я рассказала ему о случившемся. Он предложил посмотреть его вещи.
Лиз некоторое время смотрела на девушку, потом улыбнулась:
— Есть же Бог на свете. Где он?
Девушка указала на высокого светловолосого молодого человека в темно-синем костюме с галстуком. В руках он держал большой кейс. По бокам стояли охранники. Смущенно улыбаясь, мужчина смотрел прямо на Лиз.
— Мисс Маршалл? — приблизившись, спросил он. Охранники на шаг отступили, но оставались рядом, готовые защитить его в случае нападения. — Как я понимаю, у вас проблемы. Ехал на встречу с клиенткой и решил остановиться посмотреть на съемку. Моя клиентка расстроится, если я привезу ей меньше украшений, но чего не знаешь, о том сердце не болит. Позже вы можете вернуть их. Если что-нибудь выберете, я скажу клиентке, что у меня в мастерской произошла задержка.
— Наверное, есть отдельный святой для редакторов, попавших в беду, — с благодарной улыбкой отозвалась Лиз. Ей всегда нравились работы этого ювелира.
— Мне бы не хотелось показывать вещи прямо здесь. Надеюсь, вы понимаете? Если у вас есть несколько минут, мы могли бы пройти в мой номер в «Ритце».
Отель находился буквально в двадцати ярдах. Лиз смотрела на ювелира во все глаза. Говорил он на чистом английском языке с легким итальянским акцентом.
Входя вместе с ним в вестибюль «Ритца», Лиз чувствовала себя едва ли не бродяжкой. На нем был безупречный костюм, а на ней — леггинсы, кроссовки, свитер и плащ. В кои-то веки она не прихватила с собой туфли на высоком каблуке. К тому же утром она даже толком не расчесала волосы — просто перехватила их зажимом, проглотила чашку кофе, который приготовил Жан-Луи, и выскочила из дома.
Огромный номер в «Ритце» с окнами на Вандомскую площадь, который снимал Алессандро ди Джорджо для встречи с частными клиентами, произвел на Лиз большое впечатление. Здесь он быстро открыл кейс и вынул с десяток восхитительных украшений с бриллиантами, рубинами, изумрудами и сапфирами. Вещи оказались крупнее и выразительнее, чем отобранные Лиз ранее. Это значило, что в продаже будет больше работ ди Джорджо, но у Лиз не оставалось выбора, да и украшения были на редкость хороши.
— Можно ли узнать, кто ваша клиентка? Кто хочет купить эти вещи? — спросила Лиз, зачарованная размерами украшений.
— Жена эмира, — коротко ответил он, не называя имени. — Это вам поможет?
— О Боже! Да это просто чудесно. — Она с восхищением подняла глаза на хозяина.
— Берите все, что хотите. Все, что понадобится. Я извинюсь перед женой эмира. — Для него это тоже явилось полезным паблисити. Ди Джорджо был хорошо известен в Штатах, а в Европе — еще больше. Он принадлежал к третьему поколению ювелиров. Дело начал его дед, отец продолжил, он до сих пор работал. Алессандро было тридцать восемь лет. Он с пятнадцати лет работал дизайнером у своего отца. Лиз хорошо изучила историю этой семьи. Ей нравилось, что многие их работы уникальны и что они высоко ценятся в Европе. Семейство имело магазины в Риме, Лондоне и Милане, а в Париже нет. Сюда он сам приезжал на встречу с клиентами. Лиз повезло, что он оказался в Париже именно