Семейные узы

и не подобает женщине.
— Он все понимает правильно. — Энни и сама не могла представить свою племянницу художником по тату. Что бы сказали родители? Страшно подумать. — Ты меня очень разочаровала, Кейти. Хочу надеяться, что ты все же окончишь колледж. Не ради меня, ради себя. Чтобы сделать что-то значительное в искусстве, нужен диплом. И даже просто для того, чтобы получить достойную работу.
— Знаю, что нужен, — согласилась Кейти. Слезы катились у нее по щекам. Она терпеть не могла расстраивать тетку, которую любила и уважала. — Мне просто хотелось заняться чем-нибудь другим, более творческим, и я всегда любила татуировки.
— Знаю. — Энни потянулась и обняла племянницу за плечи. — Я просто хочу, чтобы ты окончила колледж. А тату-салон — такое сомнительное место. Люди бывают ужасны.
— Ты ничего не знаешь. К тому же мне наплевать. Я хочу заниматься искусством. Татуировки может делать кто-то другой. — Кейти не стала рассказывать тетке, что ее тоже учат делать тату.
— А Лиззи и Тед знают? — спросила Энни. Неужели это заговор? Или просто очередная выходка Кейти? Девушка покачала головой. — Им это тоже не понравится.
В ответ Кейти упрямо вздернула подбородок, совсем как в пять лет.
— Я хочу заниматься тем, что доставляет мне удовольствие и что нужно именно мне. Мне, а не всем вам. Хочу научиться делать прекрасные татуировки. Это тоже форма графического искусства, даже если оно тебе не нравится. А потом я вернусь в школу, — решительно проговорила Кейти.
— Уж я тебя заставлю! — Энни вытерла слезы со щек Кейт. — Очень уж ты независимая. Хотя бы раз в жизни ты меня послушалась!
— Я послушаюсь. Но я должна делать то, что считаю нужным. Мне двадцать один год. Я уже не ребенок.
— Для меня ты всегда будешь ребенком, — вздохнула Энни. Вот о чем они говорили с Уитни. Дети вырастают и должны идти своим путем, делать собственные ошибки, жить собственной жизнью. Энни больше не может их защитить.
— Где этот салон? — спросила Энни. Кейт рассказала. Район оказался ужасным. Энни пришла в отчаяние от того, что Кейт будет работать в таком месте. А если с ней что-нибудь случится? Или она заразится СПИДом от иглы? — Оставь это, прошу тебя! — взмолилась Энни. — Это твоя самая неудачная выходка.
— Не оставлю! — Голос Кейт звучал непреклонно. — Я уже взрослая. У меня есть право самой принимать решения.
— Конечно, есть, — с грустью отозвалась Энни. — Но не все наши решения бывают удачными.
— Посмотрим. — Кейт была готова защищать свою независимость. Она не стала объяснять тетке, что собирается путешествовать, поехать весной с Полом в Тегеран познакомиться с его семьей. Решив, что такая новость может подождать, Кейт вернулась к себе в комнату. В выходные следовало перевезти вещи из общежития.
У себя в комнате Энни проглотила две таблетки аспирина и прилегла на кровать. Поговорить бы с Лиз, но не следовало беспокоить ее в Париже. К тому же там сейчас три часа ночи. Тогда Энни позвонила Теду. Тот не ответил, сразу включился автоответчик. Энни оставила ему сообщение с просьбой позвонить как можно скорее.
Мысль о будущем Кейти ужасала ее. Оставалось лишь надеяться, что Кейти одумается и вернется к учебе.
Хуже всего было то, что как бы Энни ни любила племянницу, она ничего не могла сделать и вдруг почувствовала себя старой и ненужной.

Следующий день оказался для Энни еще хуже. Она поссорилась с двумя проектировщиками, провела встречу с одним из самых капризных клиентов. Отвратительная погода явно не способствовала работе на стройках. У Энни весь день не выходила из головы мысль о Кейт. Как она могла уйти из школы и даже с ней не посоветовалась! А работа в салоне тату представлялась Энни полной катастрофой.
Тед все не отзывался. Энни так нужно было с кем-нибудь поделиться. К тому же он мог бы повлиять на свою младшую сестру. И Лиз могла бы. Но Лиз в Париже, у нее своих дел полно. А Тед молчит.
К вечеру Энни не могла больше сдерживаться. Съездив на стройплощадку, где все шло из рук вон плохо, она поймала такси и назвала адрес салона, в котором собиралась работать Кейт. Салон находился на Девятой авеню, в районе, который когда-то называли «Адской кухней», правда, в последнее время там навели относительный порядок, но не до такой степени, чтобы Энни сочла его подходящим для племянницы, а тем более приняла как достойную альтернативу художественной школе.
Когда такси прибыло по нужному адресу, Энни невольно застонала. На фасаде салона сияла неоновая вывеска. У входа болталась группа подозрительных личностей. Энни в жизни не видела более отвратительной