Семейные узы

с философским видом рассуждала она. — Кроме того, я уже привыкла жить своей жизнью и хочу проводить каникулы и отпуска с детьми. Мужчина будет только мешать. К тому же он может им не понравиться.
— Неужели ты хочешь оставаться только тетушкой, и все? — с грустью спросила Уитни. Казалось несправедливым, что Энни пожертвовала всей своей жизнью ради детей сестры, но казалось, что подруга всем довольна и счастлива тем, что имеет. Батарейка в собственных биологических часах Уитни давно уже села, у нее было трое детей, и большего от жизни она не хотела.
— Я счастлива, — уверяла Энни.
Обычно подруги встречались за ленчем, когда Уитни выбиралась в город по делам, то есть за покупками. Когда дети выросли, Энни изредка ездила на уик-энд в Нью-Джерси, но львиную долю времени отнимала работа. А работа была прекрасна! В Верхнем Ист-Сайде стояло несколько отличных домов, которые перестроила Энни. Были живописные пентхаусы, несколько очаровательных поместий в Хэмптонсе и одно в Бронксвилле. Она перестроила несколько особняков под офисы для клиентов. Ее бизнес процветал и продолжал расти. Совсем недавно пришлось отказаться от одного проекта в Лос-Анджелесе и от другого в Лондоне, потому что не было времени на разъезды.
Итак, Энни на жизнь не жаловалась. Она сдержала слово, данное себе и сестре: дети благополучно перешли из детства к юности. И не стоило жалеть о жертвах, которые пришлось принести. К сорока двум годам Энни стала одним из самых успешных архитекторов Нью-Йорка и имела возможность работать на себя.

Холодным утром накануне Дня благодарения Энни бродила по захламленному особняку на Восточной Шестьдесят девятой улице вместе с парой, которая наняла ее два месяца назад. За этот дом супруги выложили немалые деньги, для них это имело большое значение, и теперь им хотелось, чтобы Энни превратила его в современное жилище. Сейчас, среди гор строительного мусора, оставленного рабочими после сноса нескольких стен, это трудно было вообразить. Энни показывала заказчикам увеличенные пропорции гостиной и столовой и место, где предполагала возвести парадную лестницу. Как у архитектора, она обладала уникальным талантом совмещать старину и современный дизайн, интерьеры в ее исполнении выглядели одновременно авангардными и уютными.
Супруг настойчиво расспрашивал Энни о стоимости работ, а его жена, увидев картину полного развала, совсем приуныла. Энни дала слово, что за год все закончит.
— Так вы обещаете, что через год мы сможем сюда переехать? — с сомнением спрашивала Алисия Эберсол.
— Это очень хороший подрядчик, — с улыбкой убеждала их Энни, — он еще ни разу меня не подводил. — Переступая через балки, она говорила спокойно и уверенно. В серых слаксах, стильных кожаных ботинках и теплой куртке с меховой оторочкой капюшона Энни выглядела значительно моложе своего возраста.
— Наверняка расходы возрастут вдвое. Я понятия не имел, что придется столько разрушить, — ворчливо заметил Гарри Эберсол.
— Мы освобождаем пространство. Эти стены понадобятся для ваших картин. — Энни работала в очень плотном контакте с дизайнером интерьера и все проблемы держала под контролем. — Через три месяца вы уже начнете ощущать красоту этого дома.
— Надеюсь, — негромко отозвалась Алисия, но ее голос звучал неуверенно. Супругам очень понравился дом, который Энни перестроила для их друзей. Они буквально осаждали ее просьбами, и когда Энни увидела дом, то не смогла устоять, хотя у нее была масса работы. — Надеюсь, мы не ошиблись с этим домом, — с сомнением продолжала Алисия.
Ее муж покачал головой:
— Сейчас поздно об этом говорить.
Они спустились на первый этаж и направились к выходу. Улица встретила их порывами ледяного ветра. Энни натянула на голову меховой капюшон, спрятав под ним прекрасные светлые волосы. Оба супруга уже отметили, насколько она хороша, да и отзывы о ее работе тоже были только хорошие.
— Чем собираетесь заняться на День благодарения? — светским тоном осведомилась Энни, с рулоном чертежей под мышкой провожая Эберсолов до машины.
— Сегодня вечером приезжают дети, — улыбнулась Алисия.
Энни знала, что оба их ребенка уже в университете. Девочка в Принстоне, а мальчик в Дартмуре.
— Мои тоже! — Энни ответила женщине такой же счастливой улыбкой. Она не могла дождаться, пока это произойдет. Все трое обещали провести День благодарения с ней, как делали всегда. Наступало ее самое любимое время — когда все были дома.
— Я и не знала, что у вас есть дети, — с удивлением заметила Алисия.
Энни кивнула. Она никогда не говорила о личном, только о работе, всегда выступая в роли строгого профессионала. Оттого Эберсолы ее