Семейные узы

торговались, заключали сделки. Базар оказался даже больше, чем воображала себе Кейти. Она прекрасно провела время.
Первая неделя в Тегеране прошла очень насыщенно, но в конце Пол и Кейти признались друг другу, что начинают скучать по Нью-Йорку и своей обычной жизни. Впечатлений накопилось столько, что обоим казалось, будто они приехали уже очень давно. Кейти стала скучать по Энни. Она с удовольствием общалась с семьей Пола, но уже хотела поскорее вернуться в свою собственную.
Однажды Кейти захотела послать тете е-мейл, но, экономя батарейку в «Блэкберри», попросила младшего кузена отвести ее в интернет-кафе; тот согласился пойти туда после занятий. В письме она рассказала о своих впечатлениях. Ей тут очень интересно, но она очень скучает по тете. В общем, у нее все отлично. Потом Кейти послала короткие сообщения для Теда и Лиз. Она вдруг особенно остро ощутила тоску по дому и, вернувшись, выглядела невеселой. Пол все понял и был благодарен ей за то, что она так хорошо держится, участвует во всех затеях и делах семьи. Неделя прошла очень насыщенно, но у Пола появилось чувство, будто семья готовит его к мысли остаться в Тегеране — здесь, на родине, он будет счастливее. Полу очень нравилось в Тегеране, но ведь это больше не его дом. Он скучал по родителям, друзьям, привычной жизни в Нью-Йорке. Дедушка при каждом удобном случае напоминал ему, что он иранец, а не американец. Дядя и кузены делали то же самое. Он прекрасно чувствовал себя в Тегеране, но уже хотел вернуться в Нью-Йорк. Недели ему хватило, а две казались слишком долгим сроком.
Кейти испытывала такие же чувства, к тому же ей надоело делать вид, что они с Полом только друзья. Она хотела прикасаться к нему, целовать, когда вздумается. Наступила усталость от попыток понять и принять чужую культуру и стараться следовать чужим обычаям. Пол был очень рад приехать в Иран, особенно вдвоем с Кейти. Пока они вопреки мрачным предсказаниям Энни ни о чем не жалели. Обоим здесь нравилось. Пол показал Кейти все, что хотел и что она сама собиралась посмотреть, а перед отлетом они еще намеревались съездить в Персеполис.
В тот день они второй раз посетили базар. Кейти собиралась купить браслет для Лиз и ремень для Теда. За обедом она вдруг почувствовала себя плохо — побледнела, вся покрылась холодным потом, голова закружилась. Джелве всполошилась, потрогала лоб и сказала, что повысилась температура. Кейти выскочила из-за стола, поднялась наверх, и тут ее вырвало. Когда Пол зашел ее проведать, Кейти выглядела ужасно. Он помог ей лечь в постель и спустился к тете сказать, что Кейти, по-видимому, нужен врач. Джелве поднялась, чтобы удостовериться. К этому времени Кейти начало сильно знобить, у нее еще больше поднялась температура, появились острые боли в желудке. Пол сильно встревожился. Кейти, вся в слезах, утверждала, что ничего не пила и не ела на базаре, а Джелве сказала, что это похоже на очень тяжелый грипп, которым они все уже переболели зимой.
Уходя, Пол наклонился поцеловать Кейти в лоб; Джелве, которая вернулась в комнату, увидела это и бросила на племянника осуждающий взгляд.
— Пол, ты знаешь, что у нас в доме нельзя так поступать. Если ты поцелуешь Кейти на людях, у вас обоих могут быть серьезные неприятности. Это неприлично, тем более что Кейти не мусульманка. Если бы дедушка это видел, у него разорвалось бы сердце. — Джелве вдруг замолчала и пристально посмотрела на обоих! — Значит, Кейти твоя девушка? — Она понизила голос, чтобы никто другой ее не услышал.
Кейти округлившимися глазами следила за Полом. Тот помедлил, потом кивнул. Ему не хотелось лгать тете, и он надеялся, что она никому не скажет. Кейти ей нравилась, хотя была другой веры.
— Да, это правда, — ответил Пол.
— А родители знают? — пораженно спросила Джелве.
— Знают. Кейти им нравится, хотя их беспокоит наше будущее. Но для нас это не имеет значения. Мы живем в Нью-Йорке, а не в Тегеране.
Джелве долго молчала, как будто что-то обдумывая.
— Для тебя это имеет значение, — наконец сказала она. — Ты все еще мусульманин, хотя и живешь в Нью-Йорке. А Кейти — нет. Думаю, ты слишком долго жил вдали от родины. Настало время вернуться и вспомнить, кто ты и откуда. — Голос Джелве звучал очень строго.
— Я не могу этого сделать, — твердо возразил Пол. — Моя жизнь в Нью-Йорке. И там мои родители.
— Твои родители совершили ошибку, когда увезли тебя. Ты был еще слишком молод. — От ее следующих слов у Пола перехватило дух. — Мы хотим, чтобы ты остался здесь. Ты можешь учиться вместе со своими братьями. И можешь жить с нами.
Она говорила об этом как о давно решенном деле. И она желала ему добра. Но Пол не мог и не хотел оставаться. Он стремился домой. Кейти следила за ним широко