канючит маленькая Белава.
— Дам, дам,- успокаивает ее сестра, и девочки убегают есть прабабушкин гостинец…
… За окном закричал первый петух, его клич подхватил еще один, и еще, и еще. Вскоре запела петушиными голосами вся деревня. Дарей поднял голову и посмотрел на ученицу. Жар уже спал, Белава перестала метаться и спала спокойным глубоким сном. Он вздохнул с облегчением и тихо выскользнул из комнаты.
Вскоре зашевелились обитатели дома. Первой встала Милава, засуетившись вокруг печи. Следом поднялся Хвощ, позволив себе понежится в теплой постели чуть дольше жены. Дарей сел на лавку, устало потирая глаза.
— Ну как, Дареюшка?- спросил его Хвощ.
— Убрали мы вашего упыря,- ответил чародей, зевая.- Белавка тоже на улицу вылезла.
Об укусе он умолчал, справедливо подозревая, что хозяева дома впадут в панику. Милава быстро накрывала на стол.
— Надо Ядреюшку будить, наш касатик богатырским сном спит,- сказала она, вытирая руки о передник.
Чародей усмехнулся, вспоминая белавино определение Ядреюшкиного храпа. Милава быстро поднялась по лестнице, ласково защебетала под дверями спящего сыночка, потом заскрипела дверь и… раздался оглушительный женский вопль.
— Ядрей! Сынок! Да что же это?
Чародей сорвался с места, в ужасе представляя Белаву с окровавленными губами над телом свежеубиенного Ядрея, но предстала ему совсем иная картина. На большой деревянной кровати среди подушек и перин сидел здоровенный заяц и дико косил глазами. У входа тяжело осела Милава и голосила на всю избу. Дарей быстро заглянул в светелку, там сладко спала Белава чему-то мило улыбаясь во сне.
— Ну… упырица,- выдохнул чародей и вернулся в комнату Ядрея.
Там уже стоял Хвощ, держа зайца за уши и удивленно разглядывая зверя. Дарей взял у него дергающегося зайца, осмотрел и посадил обратно на кровать. Потом зашептал, щелкнул пальцами, и пред родительские очи явился сам Ядрей с красными ушами.
— Мамо!- завыл он, кидаясь к счастливой матери, утирающей слезы.- За что мне батя ухи надрал?
— Сыночек, Ядреюшка,- Милава повисла на бычьей шее великовозрастного дитяти.- Живой, здоровый, красавец мой родименький.
— Дарей,- Хвощ всем своим видом требовал объяснений.
Чародей вздохнул и рассказал душещипательную историю, как гнали они с ученицей проклятого упыря от самого кладбища, как изворачивалась и грозила им погибелью нечисть злобная. И прошлось им кидать в упыря заклинания, чтобы остановить нежить поганую, и одно заклинание отбило лихо докучливое, видать оно в Ядрея и отлетело. Вот вам повинная голова, что хотите, то и делайте. Хвощ качал головой, Милава прикрыла ладошкой рот в ужасе, а Ядрей уже вовсю чавкал над миской с кашей.
— Какого страха вы натерпелись, бедные,- всплакнула жалостливая женщина.- Ты кушай, чародеюшка, кушай.
— Благодарствуй,- Дарей со скорбным видом взял ложку.
— Да уж, натерпелися вы от нашего упыря,- вздохнул Хвощ и полез в небольшой сундучок.- Вот вам за труды ваши,- и положил перед чародеем небольшой кожаный мешочек, тяжело звякнувший монетами.
Дарей закашлялся, потом взял мешочек и тяжело вздохнул:
— Да пустое, Хвощ, мы завсегда помочь добрым людям рады.- и убрал мешочек к себе.
— А за сына спасибо, вернул нам богатыря нашего,- и хозяин встрепал сыновьи вихры.
Чародею стало немного стыдно, но не говорить же, что он всего лишь исправил сотворенное мстительной ученицей. Он только неопределенно кивнул, мол, не за что, и продолжил трапезу. Вскоре послышалось шевеление из светелки, и к ним спустилась разрумянившаяся со сна Белава.
— Славного дня вам, люди добрые,- поздоровалась она и бросила быстрый взгляд на выходящего из избы Ядрея и на нахмуренные брови мастера.
— Все потом обсудим,- поспешно сказал чародей, пока она не ляпнула что-нибудь.
— Хорошо,- согласно кивнула девушка и села завтракать.
Глава 5
Утро выдалось дождливым, разбудив двух путников стуком капель по лесной листве. Чародеи одновременно открыли глаза и встали. Белава сладко потянулась и ойкнула, когда на макушку ей упала холодная капля. Дарей развел костер и наколдовал воды в котелке. Девушка умылась и пошла помогать учителю с завтраком. После Упырево она получила от чародею хорошую взбучку за зайца, за безголовую свою вылазку на ночную улицу, за укус упыря, потому как с низшей формой нечисти она уже должна была справляться с закрытыми глазами. Белава бледнела, краснела, заикалась, чесала в затылке и даже пыталась расплакаться, чем, в общем-то, и успокоила мастера, впадавшего в ступор от женских слез. Но до вечера он с ней не разговаривал. Девушка заискивала и подлизывалась как могла, но учитель только
