витиеватой ковкой, потом потянул за рукоять, и… все зажмурились от полыхнувшей на солнце стали. Меч тут же начал меркнуть, будто втягивая в себя солнечный свет. Блики прошлись по всему лезвию от острия до рукояти и исчезли в узоре, покрывающим лезвие.
— Ах,- чародей завороженно смотрел на чудо-меч,- это же…
— Да,- скромно кивнул Никодий,- Он берет в себя свет. Любой св ет. Хоть от лучины. А еще,- кузнец засиял, чувствуя гордость,- он только твой. Меч признает хозяином того, кто первый его из ножен вытащил. Если им кто-то решит рубиться вместо тебя, меч его не послушает, если же против тебя, то меч обернется против врага.
— Знаешь, Никодий,- Дарей завороженно смотрел на меч,- за этот меч я был бы готов учить твою дочь, даже если бы в ней не было никакого дара,- и он засмеялся.
— Угодил, стало быть,- довольно произнес кузнец.-Дозволь с дочкой попр ощаться.
Чародей кивнул и направился к своему терему. Никодий подошел к дочери, у которой подозрительно блестели глаза. Отец улыбнулся, и девушка зарыдала.
— Глупая моя,- он ласково притянул дочь к себе,- что ж ты убиваешься? Вот ты и у чародея, взял тебя. Станешь чародейкой, как хотела.
— С тобой прощаться жалко,- всхлипнула Белава.
— Так я недале ча. Дорожку знаешь. Отпустит Дарей, навестишь нас. Двери родного дома всегда открыты для тебя. Ты уж ни в чем не ленись, не ругайся. Ты девка горячая и даже вредная, но добрая и можешь быть послушной.
— Буду, батюшка,- продолжала всхлипывать девушка.
— Что будешь?
— Послушной буду. А ты матушке скажи, пусть не сердится, я потом замуж выйду.
— Глупая,- кузнец улыбался.- Не сердится мать. Переживает и переживет. Ты не печалься. И… прости меня, доченька.
— За что, батюшка?
— Я ведь все десять лет мучился. Знал, что везти тебя надо, а боялся как и Всемила. Потому и дал ей тебя держать. Вроде как не я, а мать тебя не пускает, а я слушаю. Стыдно… А сегодня уже не смог. Ты уж не серчай, что чуть тебе жизнь не испортили.
— Да что ты, батюшка, да что ты, родименький,- подняла заплаканное лицо Белава и улыбнулась отцу,- как надо было, так и сделали. Зато вона какая силища у меня. И научусь быстрей, чем если б дитятей глупой была. Я не посрамлю вас с матушкой.
— Вот и ладно,- Никодий поцеловал дочь в щеку и снова прижал к себе. Потом отодвинул и пошел к коню, но сразу же вернулся.- Это тебе.
Девушка взяла у него что-то продолговатое, так же завернутое в тряпицу, развернула.
— Меч?- она удивленно взглянула на отца.
— Да,- ответил он,- вам, чародеям, оружие надобно иметь. А этот меч я для тебя специально ковал…
— Ох, батюшка, я и не знала…
Она рассмотрела ножны, покрытые тонким узором из кованных цветов, будто кружево. Потом потянула меч. Он оказался легким как перышко, удобным и достаточно тонким. Все лезвие перехватывал по кругу рисунок змейки, голова которой оказалась рукоятью.
— Этот меч чует опасность. Он укажет тебе. И слушать только тебя будет. Он легкий, как пух, а для чужой руки камнем станет. А коль вражья рука за меч возьмется, змея его ужалит. Всю душу в него вложил и все свои вымыслы. Коль заблудишься, воткни меч в землю, змея вперед поползет и выведет на дорогу. Он камень режет с одного удара. Не затупится и не сломается.
— Спасибо, батюшка!- Белава смотрела на меч с восхищением. Потом подняла его, взмахнула раз, другой и запрыгала радостно.
— Вот и ладно,- отец с доброй улыбкой глядел на дочь.
— Долго ль еще прощаться будете?- в воротах появилась веселая физиономия Радмира.- Ого,- заметил он белавин меч,- А девица-то теперь еще грозней стала,- и засмеялся.
— Будет тебе ее дразнить,- добродушно махнул на него Никогдий и утер слезу.- Ну, поеду я, Белавушка. Будь умницей.
Он поцеловал дочь в лоб, быстро подошел к Сивке и запрыгнул в седло. Девушка кинулась было за отцом:
— Погоди, батюшка,- крикнула она,- я сказать тебе хотела!
— Что, дочка?- кузнец спешился.
— Помоги Зарянке, будь милостив. Сосватай ей помощника своего, да приданного дай, а то она со своим батюшкой так в девках и останется,- Белава с мольбой посмотрела на отца.
— А что, дело говоришь. Парень мой складный, хозяйственный, Зарянка девка справная, к работе охочая. Да и добра у нас уйма, поделиться можем и доброе дело зачтется. Умница моя,- отец потрепал ее по щеке.
Кузнец запрыгнул в седло, но вновь остановился и подозвал дочь. Она подбежала к нему. Никодий свесился, прижал к себе девушку, а потом пустил коня в галоп и вскоре скрылся за пригорком.
— Пойдем, красавица,- Радмир стоял с ней рядом и улыбался.- Утри слезы, Дарей хороший мужик, не обидит. Тебе здесь хорошо будет.
Он взял Злату за повод и обернулся к девушке. Та гордо вскинула голову и вошла в ворота. Радмир
