сел на постель, поглядывая на девушку. Она отсела подальше, на всякий случай. Потом еще отодвинулась и еще, оказавшись на другом конце ложа, где он уже не мог достать ее. Мужчина насмешливо смотрел на ее передвижения, потом перестал улыбаться, и девушка поняла, что собственное тело опять ее не слушается. Она вдруг встала на четвереньки, изогнувшись, как кошка и поползла к Благомилу, хищно улыбаясь. Точней, это ее губы разошлись в хищном оскале, сама она смотрела на «бога» широко раскрытыми глазами, которые переполнял ужас. Потом Белаве стало совсем тошно, когда ее тело взобралось на колени к мужчине лицом к нему, соблазнительно изогнувшись. Руки обвили шею, зарываясь пальцами в его волосы, язычок сам облизал приоткрытые губы, и девушка впилась в подставленные ей губы жадным поцелуем. Затем оторвалась, и ее собственный голос сказал:
— Люби меня.
— Как скажешь, моя драгоценная,- ответил он с хитрой улыбкой и опрокинул ее на кровать, продолжая целовать.
Белавины руки скользили по спине мужчины, тело льнуло к его телу, а губы с готовность отвечали ему. И если бы не панический ужас в наполненных слезами глаза х, можно было подумать, что она преисполнена определенного желания. Наконец он оторвался от нее и усмехнулся.
— Ты все еще думаешь, что можешь защититься от меня просто отодвинувшись? Если не поняла до конца, что ты в моей власти, то могу преподать еще один урок.
И тут же ее ноги скрестились на его спине, прижимая к с ебе бедра Благомила. Он вдруг застонал и отстранился, давая ей свободу. Белава вскочила и начала тереть губы. На ее лице появилось выражение брезгливости и захотелось срочно помыться.
— Так неприятно?- спросил он с неожиданно горькой усмешкой.- Не бойся, я не овладею тобой пока ты не захочешь сама, без моего вмешательства.
— Тебе придется этого долго ждать,- проворчала она.
— Посмотрим,- ответил он и опять коварно улыбнулся.- Но насчет поцелуев я такого не буду обещать.
И прежде, чем она успела увернуться, он вновь привлек ее к себе и поцеловал, но опять издал стон и почти откинул девушку в сторону.
— Все, иди спать.- сказал он, не глядя на нее.- У меня еще дела.
Белава открыла рот, чтобы сказать ему на прощание гадость, как пожелание доброй ночи, и оказалась в своей опочивальне. » Как же он так незаметно это делает?»- пробурчала она. Потом обвела опочивальню взглядом и обнаружила дух той же женщины. Белава подошла к ней и остановилась, раздумывая, с чего начать разговор. И решила начать с того, с чего начинают знакомство с живыми людьми.
— Будь здрава…- хотя откуда здоровье у духа…- Меня Белавой зовут, а тебя?
Дух скользнул по ней взглядом и промолчала. Чародейка решила не сдаваться. Она начала рассказывать про себя. Чья дочь, сколько ей лет, закончив сообщением, что принадлежит роду Святомира. Дух снова посмотрела на нее и ответила:
— Великий запрещает разговаривать.
— Да и тьфу на него,- в сердцах ответила Белава.- Как тебя звали при жизни?
— Это верный вопрос. У духов имен нет, а при жизни меня звали…- дух задумал ась.- Не помню, давно было…- потом еще подумала и наконец ответила.- Чеславой звали.
— Чеслава ,- улыбнулась Белава.- Ты ведь тоже из рода Святомира? Чародейкой жизни была?
Дух отклеилась от своего места и подплыла ближе к девушке, внимательно рассматривая ее. Неожиданная идея пришла в голову чародейки, она открыла плечо, где уже место укуса покрылось коркой и сильно сдавила, пискнув от боли. Капля крови показалась там, где она сжала ранку, и Белава смахнув ее пальцем, поднесла к духу.
— Что чуешь?- спросила она, и дух Чеславы уткнулся в красную каплю, пропуская руку девушки внутрь себя.
Капля поползла по призрачному телу, повторяя ток крови по живой плоти, добралась до места, где когда-то было сердце, и глаза духа вспыхнули красными огоньками.
— Родная кровь,- ответил дух и заговорил.- Я Чеслава, дочь Смолянина, потомственная чародейка жизненной силы из рода Святомира.
— Да!- Белава захлопала в ладоши, все-таки не так уж все и плохо. Теперь надо остальных пробудить. Глядишь, помогут ей выбраться.
Но это уже завтра, а сегодня она очень и очень устала. Девушка попросила налить ей то большое корыто на ножках и с наслаждением помылась, когда Чеслава выполнила ее просьбу. В голосе духа появились теперь более человеческие интонации, и она расспрашивала Белаву о новостях в Семиречье, пока та мылась.
Позже, когда девушка уже почти спала, дух продолжала ее расспрашивать и рассказывать о себе. Под мерный говор Чеславы она и уснула. Сон был тяжелый, тревожный. Девушка много металась в дремотном забытье, а когда вдруг вскочила, то обнаружила, что подушка мокрая от слез. Она упала обратно, и мысли побежали, лишая
