Где моя дочь?
— Здравствуй, Всемила,- ответил чародей и опустил глаза.
Сердце Ярополка куда-то ухнуло, замерло, а потом сорвалось в галоп.
— Где Белава?- голос Всемилы зазвенел.- Ты ее с собой потащил, я тебе ее доверила. Где она?!
— Ты вернула свою силу…- тихо отозвался чародей, потом решился и, взяв женщину под локоток, увел внутрь шатра.
Тысячник пошел следом и, не ожидая приглашения, вошел внутрь. В шатре сидел незнакомый ему молодой мужчина с лисьей хитрецой, застывшей в уголках фиалковых глаз, рядом с ним сидел сильно изможденный человек, потягивая что-то из глиняной кружки. Всемилу усадили на пышные подушки, Дарей расположился рядом. Недалеко от них стоял Милятин, которого Ярополк знал и Радмир. Милятин приветливо кивнул берестовскому тысячнику.
— Здрав будь, Ярополк,- сказал он, и воин-странник обернулся, встретившись взглядом карих глаз тысячника.- Ты хотел что-то? Я сейчас выйду.
— Белава моя невеста,- ответил Ярополк, глядя в сузившиеся глаза Радмира.- Я тоже хочу знать, что с ней.
Дарей тревожно посмотрел на воина, потом на Ярополка и кивнул, чтобы тысячник присоединился к ним. Всемила проследила за молчаливым переглядыванием двух мужчин и вздернула бровь, но промолчала, разглядывая Радмира. Она узнала мужчину, который появился в их доме в прошлом году. Это он стал поддержкой в уговорах, когда она сдалась и отправила дочь в обучение к чародею. Женщина задумалась о чем-то, но вскоре опять повернулась к чародею.
— Рассказывай,- коротко сказала она.
И Дарей начал рассказывать, стараясь смягчить хоть немного нехорошие новости, но особо обмануть Всемилу ему не удалось. Она хмурилась, но не перебивала, сосредоточенно глядя на плотно сжатые руки.
— Не уберегла,- тихо сказала женщина.- Не уберегла мою кровиночку… А ведь как старалась.
— Зачем ты потащил ее за собой, Дарей?- вспылил Ярополк.- Почему не оставил дома с родителями?
— Не надо, Ярополк,- все так же тихо остановила его Всемила.- Она бы не усидела, все одно бы догнала своего мастера. Это моя дочь, я знаю.
— Не надо было ее слушать. Вытащу ее, заберу в Берестов и запру в тереме от греха подальше. Хватит с нее этого чародейства.- зло бросил тысячник и вышел из шатра, стремясь проветрить голову.
Взоры Дарея, Лихого и полянского царя обратились на Радмира. Тот смотрел вслед Ярополку, плотно сжав губы, но в глазах застыла явная насмешка. Всемила покачала головой и тоже вдруг усмехнулась, но опять промолчала. Чародей наконец повернулся к ней.
— Как ты тут оказалась, Всемила? Никогда не замечал за тобой страсть к путешествиям,- спросил он.
— Сон мне был нехороший,- ответила женщина.- Бабка моя снилась. Сказала, что беда нависла над Белавой. Я к тебе в терем, а Яра твоя говорит, что вы больше недели как уехали. Тогда я к Ярополку и поскакала, к кому же еще могла обратиться. А ему как раз вестник прилетел с приказом к Полянии выдвигаться. Дальше вместе поехали, я чувствовала, что сюда же мне надо. В дороге и силу возвращать начала.- потом помолчала немного.- Как дочку-то мне вернуть?
— Белаву мы сможем вернуть, только сломив Благомила,- ответил Дарей.- Иначе никак. Силен змей.
— Насколько?
— Сильней многих.
— Я с вами,- сказала она уверенно.- Но запомни, Дарей, коль с девкой моей, что случится, прокляну.
— Всемила,- заговорил Радмир.- Мы вернем ее. Я жизни не пожалею
— Верю, что не пожалеешь,- усмехнулась женщина, и воин опустил глаза.
— Прости,- тихо сказал он.- Не смог уберечь раньше.
Дарей встал, прошелся по шатру и неожиданно яростно воскликнул:
— Никто бы не смог! Первый всплеск силы жизни, и он нашел бы ее, прячь не прячь. Теперь и за Всемилой следить надо, коль силу себе вернула. Всю чародейскую ветвь святомирова рода извел злодей. Когда в Полянию ехали, только трое осталось, и то Всемила была от дара отказавшись. Так что двое всего было: Белава да еще один. Что с тем чародеем не ведаю, а Белавка себя выдала ненароком, пса пожалела.
— Это мы все уже знаем, — перебил Милятин.- Давайте решать, как нам божка этого выманить, да как к ногтю прижать. Рать наша еще прибывает. К завтрашнему вечеру должно собраться не менее десяти тысяч. Кинем вызов на бой, а отзовется ли? Если сами вторгнемся в Полянию, будем более уязвимы во время перехода. Стало быть бой надо дать здесь.
— А что полянский душегуб?- вопросила Всемила.- Будет орать, что Семиречье захватить Полянию собралось, еще и иноземные силы созовет.
— Полянский душегуб ничего не имеет против вторжения в его Полянию,- подал насмешливый голос изможденный мужчина.- Даже вместе с освободителями земли пращуров биться готов.
— Благодарствуй, твое величество, за поддержку,- прохладно ответил
