он.
— Люблю,- тихо ответила она, пряча глаза.
— А меня?
— И тебя, но иначе,- Белава посмотрела на него и снова опустила глаза.
— Для свадьбы совсем такая любовь не подходит?- Ярополк грустно усмехнулся, уже зная ответ.
— Нет, Ярушко, совсем не подходит.
— А для дружбы?
— Для нее в самый раз.
— Больно,- сказал он, не обращаясь к ней.- Но я переживу, правда. Итак слишком долго мучил тебя и себя. Знал ведь, кто тебе нужен, но о себе больше думал. Ты уж прости меня, душа моя. Я более не настаиваю на свадьбе, но дозволь иногда навещать тебя, остаться тебе другом, братом. Кем скажешь, тем и буду.
— Ты отпускаешь меня, Ярушко?- Белава подняла на него глаза.
— Отпускаю, Белавушка. Разве ж могу я обижать ту, что мне жизнь подарила,- он снова грустно улыбнулся.- Просто я очень тебя люблю и больше не могу смотреть, как ты через себя переступаешь. Будь счастлива, чародейка. Но если вдруг тебе надоест этот насмешник, я всегда в твоем распоряжении,- он тихо рассмеялся, и девушка поняла, что последняя фраза шутка.
— Спасибо,- ответила она и обняла Ярополка, нежно целуя в щеку.- Я всегда мечтала иметь старшего брата.
— Значит у меня вместо невесты появилась сестра. А что, невест вон сколько ходит, а сестра одна.
Тысячник слегка поддел пальцем ее носик и снова улыбнулся. Радмир не появился и до их отъезда. Белава с тоской смотрела на покидаемый берег Граньки.
— Где же ты, любый мой,- с тоской прошептала она.
* * *
Злата лениво брела к чародееву подворью, время от времени всхрапывая и потряхивая головой. Прошел месяц, как они вернулись после полянских событий. Всемила настояла, чтобы дочь пожила в отчем доме, отдохнула от всех невзгод и набралась сил. Матушка окружила приунывшую Белаву заботой, стараясь развеселить девушку. Но та грустила, все более уходя в себя.
— Бесов странник,- ворчала матушка, когда Белава не слышала.- Доводит дочку мне. И куда делся?
Девушка один раз не выдержала и отправила Радмиру вестника, но ответа так и не получила. Возможно вестник так и не нашел его, а может он просто не захотел отвечать. Иногда ее обжигало огнем от мысли, что Благомил успел наговорить страннику о ней все, что заставлял делать. Тогда хоть было ясно, куда он пропал. И было больно, так больно, как еще никогда не было. По ночам она тихо плакала в подушку, и Всемила наконец решила, отпустить дочь к Дарею. Пусть хоть в обучении забудется.
И вот теперь они со Златой неспешно двигались к Дарею. Не было той радости, что гнала ее после сватовства Ярополка, не было хитрого Лешего в облике нагловатого лиса, была тоска. И кобылка поддалась настроению хозяйки. Вот и знакомый пригорок, вот и ворота, которые открыл вечно взлохмаченный Дикуша, приветливо подмигнув девушке. Она вошла в терем, поздоровавшись с Ярой и Кумаем, поднялась к себе в свтелку и замерла, глядя на два небольших сундука, стоящие на лавке и маленький ларчик.
Белава подошла к сундукам, откинула крышки и замерла, изумленно глядя на… красные бусы. Она лихорадочно открыла ларчик, там лежали сережки с изумрудами.
— Как и обещал,- раздался голос за ее спиной.- Два сундука красных бус и сережки. Как твои глаза, солнышко мое ясное.
Сердечко бешено забилось в груди девушки, она обернулась и не сдержала слез, глядя на улыбающегося Радмира. Она бросилась к нему и вместо объятий, который он открыл ей, начала бить воина кулачками в грудь.
— Где ты был? Где ты был, гадкий насмешник?- кричала она.- Ненавижу тебя, ненавижу!
— И я тебя люблю,- тихо ответил он и опять воспользовался излюбленным средством- заткнул рот девушки поцелуем.
Он рассказал, что прилетел из дома вестник, где докладывали, что пришла беда и просили защиты. Радмир увидел, что Белава вне опасности и побоище почти закончилось, вскочил на Дымку и понесся домой. Все решил и прямо сюда, к ней.
— Истосковался я, лебедушка, сил нет, как без тебя нехорошо,- говорил воин, целуя светящееся от счастья личико Белавы.
— Я тебе вестник посылала,- сказала она и потерлась щекой о его плечо.
— Я не получал, лебедушка, честно,- ответил Радмир.- Не молчал бы я, поверь.- потом повернул ее к себе лицом и спросил,- Выйдешь за меня?
— Да!- радостно воскликнула она и повисла на шее воина.- Думаешь, я позволю тебе жить спокойно? Никуда ты от меня не денешься.
— Даже страшно стало, может передумать, пока не поздно?- засмеялся он и добавил с нежностью.- Никуда я от тебя не денусь, вздорная наглая чародейка,- и снова прижался к ее губам нежным поцелуем.
Со двора раздался шум. Кто-то въехал в ворота, заливисто залаяла собака. Радмир и Белава выглянули в окно.
— Шукля,- воскликнули они в один голос и бросились на улицу.
Там их ожидал еще больший сюрприз.
