щелкнула пальцами, и перед ней лег лист бумаги, да чернила с пером. Она быстро написала: «Здрав будь, соколик мой ясный. Я жива-здорова, снова мир спасаю. Как спасу, так и вернусь. Ты уж не серчай на дуру глупую, дождись меня, любый мой. Твоя лебедушка». Грамота обернулась синичкой, взлетела, раздался плюх, и озеро втянуло в себя вестника, оставив Белаве картинку. Она наблюдала, как синичка вылетела из воды, прямо перед изумленным воином-странником и упала к его ногам, раскрывшись грамотой. Радмир подхватил послание, жадно вчитался и застыл ненадолго. Потом с чувством сплюнул и что-то сказал.
— Говорит, что ты горе его неугомонное, — перевел хранитель.
Потом странник запрокинул голову, глядя в небо и рассмеялся. Белава вытерла слезу и улыбнулась.
— Теперь успокоилась? — осведомился хранитель.
— Еще больше домой захотелось, — вздохнула девушка. — Что мне делать-то надо?
— Так все, что собиралась. Спаси юных альвов, победи черноглазую, да демона, а там и домой отправишься.
— А как? — возмутилась чародейка. — Тебе легко говорить. Вон, рябью подернешься и всего делов, а я не знаю, с чего начать. Может скажешь, где альвов змеюка держит?
— Это ты сама ищи, мне не видать, говорю же, сила искажена, не могу я тут толком следить.- вздохнул голос.
— А мне как? Дар ясновидицы не просыпается, иначе посмотреть не могу. Не к Милавке же мне с вопросом идти.
— Я посчитал, этот дар тебе здесь лишним будет, — повинился хранитель. — Вернуть что ли?
— А ты и это можешь? — поразилась чародейка.
— А как же? Я чистый силовой поток, я и распорядился, с чем тебя сюда выпустить.- в голосе послышалась гордость.
— А Зверя на демоницу ты заменил?
— Я. — теперь голос откровенно хвастался, но тут же строго добавил. — Так надо.
— Зачем? Она же думает самостоятельно, а Зверь слушался каждого слова.- возмутилась чародейка.
Голос тяжело вздохнул, и по озеру пошла рябь. Белава ждала ответа. Нет, ну, в самом деле! Был Зверь, уже такой родной и знакомый и вдруг вместо него демоница, от которой не знаешь, что ожидать. То ей люди не нравятся, то вдруг сама им помогать начинает, то ворчит изнутри, что хозяйка с пресветлыми связалась, а от них толку не жди. Кровь демонова, одно слово.
— Зверя демон себе подчинит, — наконец, снизошел до объяснений хранитель. — Зверь для службы создан был. Хоть ты его и улучшила, а все одно он создание демонов. А демоницу не подчинишь, она своевольна.
— Вот-вот!
— Что вот-вот, лапотница дремучая? В ней тебя много, потому твои желания слышит, твоими чувствами живет. Как скажешь, так и сделает. А не скажешь, все одно по твоему будет, это же твоя часть. Понимаешь?- голос усмехнулся.
— Понимаю, — ответила чародейка, решив потом все хорошенько обдумать.
— Понимает она, — проворчал хранитель. — Держи ясновидение свое, пользуйся.
Она почувствовала, как что-то коснулось ее сознания, и тут же появилось ощущение, что встретилась с родным существом.
— Спасибо, хранитель, земной поклон, — радостно ответила девушка.
— Спинку не сломай, — снова усмехнулся голос. — Не больно-то ты кланяться любишь. Ладно, — хранитель вдруг смилостивился. — Твой там в меня вестник запустил. Держи уж, страдалица, но более я ничего передавать не буду, а то повадишься сюда шастать, а мне глупостями заниматься не досуг. Еще вопросы есть?
— Есть, — честно ответила Белава и уставилась на озерную воду сквозь ветви ивняка, ожидая вестника.
— В другой раз задашь, — снова заворчал голос. — Лови.
Из воды с истошным чириканьем выскочил воробей и бросился к Белаве. Девушка поймала вестник и прижала к себе чуть подмокшую грамоту, которой обернулась птица.
— Спасибо, — в голос ответила чародейка и прислушалась, тоннель был пуст, хранитель исчез.
Чародейка раскрыла грамотку и начала читать: «Сколько ж кровушки ты моей уже выпила, чудище мое ненаглядное. Где бы ты не была, будь осторожна, а я тебя дождусь. Твой странник». Девушка аккуратно сложила грамоту и спрятала на груди. Потом повернулась к альву, сверкая счастливой улыбкой. Тот улыбнулся в ответ и встал.
— Уходить пора, итак задержались, — сказал он.
— Пошли, — весело подскочила девушка. — Гурди, просыпайся, — позвала она гнома.
— Никакого с вами покоя, длиннюги, — проворчал человечек и, потягиваясь, встал.
Повелитель открыл переход, и они покинули берег Глубокого озера.
Глава 31
Демон лежал на самой верхушке своего детища- Черной Башне. Он положил руки под голову, смотрел в голубое небо и улыбался своим мыслям. Ветер играл с его длинными черными волосами, касался обнаженного до пояса тела, лаская и дразня. Такого чувства покоя Вогард не испытывал никогда. В Башне бесновалась
