Семья попаданцев. Дилогия

и Александром Геннадиевичем могу отчитываться, и не потому, что Вам не доверяю, а просто каждый должен заниматься тем делом, к которому приставлен.
– Иван Иванович, но выслушать мои соображения Вы можете? Вдруг что‑то новое, интересное для себя узнаете?
– Да ради Бога, Надежда Михайловна, говорите! Конечно, послушаю.
– Вот познакомилась я в Швейцарии с одним немцем, он служит в службе безопасности банка, разговорились. Мне он кое‑что интересное рассказал.
– И что же?
– Например, при приеме на работу в особо важные подразделения банка, где есть секретная информация, в контракт с таким сотрудником включаются особые пункты, запрещающие ему передавать кому‑либо информацию, которую он узнал, выполняя свою работу в банке. Если служба безопасности банка узнает, что сотрудник нарушил эти правила, то он несет материальную ответственность за это, причем настолько большую, что ему становится невыгодно продавать секреты на сторону. И в полицию обращаться почти не приходится – только в суд, где на основании представленных доказательств и условий контракта, например, вся частная собственность сотрудника: дом, имущество, денежные сбережения на счетах переходит в собственность банка. Кроме этого, провинившийся сотрудник заносится в «черные списки», и ни один банк в Швейцарии и близлежащих странах, не возьмет его на работу.
– В Швейцарии, наверное, законодательство так устроено, что разрешается таким образом поступать, а у нас этого делать нельзя.
– Почему нельзя? Кто‑нибудь со знающими юристами советовался по этим случаям? Вот выявили Вы такого человека, куда Вам обращаться? В третье отделение? Там он никому не интересен: против самодержавия не умышлял. В полицию? Там тоже им заниматься никто не будет: украл‑то он секреты, а не что‑то материальное! Только и можно, что уволить! А если за эти секреты он от заказчика получил большие деньги, что и работать больше ему не надо?
– Да он скрыться может, счета в банке закрыть, недвижимость продать заранее и так далее! И никаких концов не останется.
– Думаю и в этом случае можно себя обезопасить, например, оговорить в контракте возможность продажи недвижимости только с согласия банка. Ведь людей, действительно допущенных к секретам, не так и много. Все они известны. Только с ними и надо таким образом поступать. А за секретность – доплачивать, чтобы было основание для суда рассматривать их дела в особом порядке.
– М‑да, интересное предложение. Надо с юристами обсудить. А что еще этот швейцарец Вам рассказал?
Надежда Михайловна еще много чего рассказала о том, как изобличают агентов промышленного шпионажа с использованием специальных красящих порошков, не отмывающихся в течение нескольких дней, ложных чертежей и описаний изобретений и опытных образцов, провокаций с заявками на те или иные секреты. Все ее рассказы были выслушаны с большим вниманием, хотя многое из рассказанного было известно службе безопасности.
Самое главное, что пыталась донести Надежда Михайловна своим слушателям: мысль о том, что преступление легче предупредить, чем изобличить. И предложила советоваться с ней по различным нововведениям в организации службы безопасности, пообещав получить на это согласие со стороны Александра Геннадиевича.
Следующим ее вкладом в реализацию плана Александра стала работа над подбором художественных произведений из будущего, обличающих войну и все невзгоды, с ней связанные. Конечно, они требовали существенной переработки под реалии конца 19‑го века, чем она активно и занялась.
Алексей, выполняя указание митрополита Владимира, подготовил свои предложения по участию РПЦ в корректировке будущего с учетом замечаний, высказанных митрополитом ранее на встрече с Александром. Упор им был сделан на пропаганде пацифизма, обличению предательства интересов державы со стороны сановников и высших военных чинов, агитации за улучшение социального положения рабочих и крестьян и других жителей России, отслеживанию и пресечению деятельности таких одиозных личностей, как Гапон и Распутин. Кроме того, он предупредил митрополита о некоторых событиях в будущем, касающихся церкви, для выработки собственной позиции и стратегии. Также, он запатентовал аспирин за год до того, как это лекарство было открыто в Германии.
Постепенно, все стороны плана Александра начали, так или иначе, претворяться в жизнь.

Глава пятая. Путешествие с приключениями

Июль в 1898 году на Северо‑западе России был дождливый. Август ожидался тоже прохладным. Лето не состоялось.
Петр Иванович на поезде через Варшаву направлялся в Париж, оттуда