Семья попаданцев. Дилогия

Григорьевич, потому так неожиданно умер, попав под понесших лошадей, что за три месяца до кончины написал завещание и заверил его у нотариуса. «Если бы этого он не сделал, так пожил бы еще не знамо сколько»,- часто говорила она своим родственникам. Еще при жизни мужа она неоднократно просила отменить завещание, на что тот только смеялся, называя ее страхи «бабскими причудами».
   Поэтому, хоть завещание и было написано ею собственноручно, но подписать его она решила тогда, когда почувствует себя очень плохо, и при свидетелях. Посылать сейчас за нотариусом не было никакой возможности, поэтому она в присутствии врача, священника, а также Прохора, собственноручно подписала завещание, которое все заверили, и попросила в случае выздоровления Петеньки, передать ему его. Также указала на ларец, в котором находились все официальные бумаги, подтверждающие ее состояние, и передала отцу Варфоломею ключ от ларца. Впала в беспамятство и через час отошла в мир иной.
   К утру Геннадий Алексеевич немного оправился. Голова болела, но терпеть боль стало можно. Он попробовал «поговорить» с Петром, но ему это не удалось. Тот не отзывался. Геннадий Алексеевич попытался сесть на кровати и с удивлением заметил, что тело стало подчиняться ему несравнимо лучше, чем раньше. Он встал на ноги и, держась за спинку кровати, сделал первый шаг в своей новой жизни. Голова закружилась, и Геннадий Алексеевич медленно опустился на пол, смахнув рукой со стола кружку с морсом. Она упала на пол и разбилась.
   На шум открылась дверь и в комнату заглянула Варька. Охнув, она подбежала к Геннадию Алексеевичу и попыталась его поднять. Не справилась и позвала на помощь Прохора, прокричав, что барин упал с кровати.
   Тут же появились кучер, священник и врач, сидевшие рядом в горенке и уже заканчивающие вторую бутылку наливки. Общими усилиями они подняли Геннадия Алексеевича и уложили его на кровать.
   Неожиданно для себя, Геннадий Алексеевич осознал, что хорошо знает всех присутствующих, хотя до этого никого из них не видел: и отца Варфоломея, и Аристарха Мефодиевича, и Прохора. Он понял, что сознания их с Петром соединились, и, похоже, именно он стал главным в их общем теле.
   — Где маменька?- тихо спросил он присутствующих.
   Аристарх Мефодиевич потрогал лоб больного, попросил показать язык, сосчитал пульс и поинтересовался о болях в голове.
   — Голова болит, но значительно меньше, чем раньше. Уже можно терпеть и, похоже, боль уходит. Так где маменька?
   Мужчины переглянулись и вперед вышел отец Варфоломей:
   — Петр Иванович, Елизавета Афанасьевна преставилась от сердечного приступа три часа назад. Лекарства Аристарха Мефодиевича не помогли. Я ее причастил. Перед смертью она в нашем присутствии подписала завещание, в котором отписала все принадлежащее ей имущество Вам. Мы все были этому свидетелями.
   Геннадий Алексеевич закрыл глаза. Он почувствовал неподдельное горе от этого известия. Петенька очень любил мать, а после соединения их сознаний, все эмоции, знания, умения, привычки Петра стали присущи и Геннадию Алексеевичу.
   «С этого момента я — Петр Иванович! И только так буду себя позиционировать!»- решил он.
   — Пока я нездоров, прошу Вас, отец Варфоломей, и тебя, Прохор, заняться подготовкой похорон маменьки. А сейчас оставьте меня, надо прийти в себя от этого известия.
   — Петр Иванович, все сделаем как положено. Вы только поправляйтесь поскорее, чтобы присутствовать на похоронах. Похороны — послезавтра.
   Оставшись в одиночестве, Петр Иванович стал размышлять над своими первоочередными делами:
   — надо вступить в права наследства,
   — разобраться со своим финансовым положением. Ранее он пользовался теми денежными средствами, которые давали ему родители на учебу и жизнь в Санкт-Петербурге. Финансового положения семьи он не знал,
   — разобраться с производственными делами на семейных предприятиях: фаянсовой фабрике, лесопилках и, возможно, других неизвестных ему производствах,
   — познакомиться с уездным и губернским начальством,
   — и обязательно съездить на место, где располагалась его дача, около деревни Луки. Туда тянуло его, словно магнитом, и чем больше он думал о причинах этого, тем побыстрее ему хотелось оказаться там.
   Постепенно, он опять заснул.
   Петр Иванович проснулся к обеду голодным и с совершенно здоровой головой. Позвав Варьку, попросил ее принести ему одежду, умыться и дать команду на кухню в отношении обеда. Все было моментально исполнено.
   Надев домашний халат, Петр Иванович умылся и, наконец, рассмотрел в зеркале свое новое лицо. Из зеркала на него смотрел молодой