Семья попаданцев. Дилогия

по Горному институту, которому она приходилась тетушкой по линии скоропостижно скончавшегося супруга, занимавшего видный пост в Министерстве просвещения.

Картины интимных страстных встреч с «Катрин», пронесшиеся в его сознании, немедленно распалили воображение Петра Ивановича.

«Завтра же встречусь с Катенькой! Надо купить какую-нибудь безделушку, замолить вину! Но каков Петенька! То- то он боялся, что я буду «присутствовать» при его интимных встречах и стеснялся этого!»

Полный прекрасных воспоминаний и радужных надежд на завтрашнюю встречу, Петр Иванович заснул крепким сном молодого человека.
   Глава пятнадцатая. Нежданный отдых.

Утром в субботу Петр Иванович сказал Александру, что вынужден задержаться еще на день. Предложил или самостоятельно добираться домой, или провести день в столице, а завтра вместе с ним отправиться в Крутую Гору. Александр выбрал второй вариант. Смущаясь, попросил в долг немного денег: он очень неуютно себя чувствовал без гроша в кармане. Петр Иванович выдал ему «беленькую», и он отправился «узнавать» так хорошо знакомый ему по прошлой жизни «незнакомый» сейчас город.

«Как обычно»,- на языке Катрин, означало три часа пополудни. Никогда она не оставляла любовников на ночь. Жила Катрин в собственном доме в центре Санкт-Петербурга на Фонтанке. До встречи еще было время, и Петр Иванович отправился по магазинам Аптекарского острова за подарком для нее.

Ровно в три часа Петр Иванович нажимал кнопку звонка парадной дома. В дверях его встретила старая знакомая горничная Глаша, молодая симпатичная девушка, которая, потупив глаза, пригласила войти. Она давно была тайно в него влюблена, но он интересовался только ее хозяйкой. Петр Иванович сразу направился на второй этаж. С расположением комнат он был хорошо знаком, так как ранее не раз бывал в этом доме.  На площадке второго этажа перед лестницей, его встречала Катрин. Петр Иванович окинул взглядом фигуру женщины.

«Хороша! И не скажешь, что имеет десятилетнего сына. Тонкий стан, высокая грудь, стройные бедра, правильные черты лица, карие глаза, в которых «прыгают бесенята».

Несколько шагов вперед, и она в его объятиях! Губы слились в долгом страстном поцелуе. Душу Петра Ивановича раздирало страстное желание овладеть этой пленительной женщиной. Он подхватил ее на руки.  Она, прижимаясь к нему, обхватила руками его плечи и шею. Несколько шагов — и они в ее будуаре. Путаясь в одежде, срывая ее друг с друга, оказались на огромной кровати под красным балдахином. …

Когда первый порыв страсти утих, Катрин,  нежно гладя Петра Ивановича по груди, строго заглянула ему в глаза:

— Петенька, я тебя не узнаю! Возмужал, повзрослел, где-то заимел новые «ухватки». Признавайся, с кем проводил время в деревне? Нашел себе какую-нибудь умелую вдовушку или молодицу? Не молчи! Отвечай!

Петр Иванович вместо слов начал путешествие по телу Катрин, поглаживая и нажимая на хорошо известные ему точки на теле женщины. Новый порыв страсти овладел Катрин. Их тела сплелись в едином порыве, руки ласкали друг друга, вместо слов слышны были только всхлипы, закончившиеся продолжительным стоном женщины.

Они застыли, не разжимая объятий. На попытки Петра Ивановича освободиться, руки и ноги Катрин еще сильнее сжимали его тело. Она не выпускала его из себя.

Никогда ранее Катрин не испытывала такого блаженства от близости с мужчиной, хотя после смерти мужа сменила не одного любовника.

Петенька случайно оказался в ее постели после знакомства на дне рождения «племянника».  Ей понравились его чистота, неопытность и молодость. Она лепила из него, что хотела, учила искусству любви. А теперь из ведущей оказалась в положении ведомой. И эта роль ей все больше и больше нравилась.

 Петр Иванович был довольно искушенным в способах любви мужчиной. Хотя и не считал себя  «ходоком»,  имел дело со многими женщинами, знал, что и когда надо сказать, к какому месту прикоснуться и где погладить. В свое время почитывал и Камасутру.

Длительное воздержание расслабило его сдержанность, да еще неудовлетворенные эмоции Петеньки сыграли свою роль, и Петр Иванович «пустился во все тяжкие». Тело Катрин в его руках стало пластичным и податливым, она исполняла все его сексуальные прихоти, возбуждаясь все больше и больше сама, и возбуждая этим его. Наконец, обессиленные, они лежали на смятых влажных простынях постели, легкое одеяло валялось на полу будуара. Это безумство продолжалось уже три часа и Петр Иванович почувствовал зверский голод.

 Катрин встала и ничуть не стесняясь его, неглиже направилась в соседнюю комнату, где Глаша уже приготовила ванную, наполнив