Семья попаданцев. Дилогия

возвышается над окружающей его поверхностью с лесом, на метр — полтора.
   — Интересно, на какой глубине расположен естественный слой земли, на который произошел перенос?- спросил он.
   — Это легко проверить: посмотрим, если целы провода глубинного насоса в артезианской скважине, то это расстояние больше 43 метров, если оборваны, то их оставшаяся длина и определит расстояние,- ответил Александр.
   Они подошли к будке, поставленной на месте артезианской скважины. Алексей попытался вытянуть электрический провод из скважины. Не получилось — на конце был глубинный насос. Все стало ясно. Нажав кнопку пускателя, запустил небольшой резервный дизельгенератор, предназначенный для работы во время аварийного отключения сети, и все услышали шум насоса. Из патрубка полилась чистая вода.
   — Значит, мы, с большой вероятностью, попали в то же самое место, где и раньше находился участок, только в другое время: ведь водоносные слои совпали,- проговорил Александр.
   Время подходило к девяти часам утра. Пара было будить отца, женщин и детей.
   Выйдя с участка соседа, направились к бане мимо беседки — будить отца.
   От беседки остались только угли и пепел — она сгорела дотла. Резкий порыв ветра — и пепел развеялся по участку. Алексей перекрестился.
   У Надежды Михайловны заныло сердце: на дорожке лежали оплавленные часы — подарок сослуживцев Геннадию Алексеевичу при выходе на пенсию. Глядя на них, она стала медленно опускаться на землю. Алексей вовремя успел ее подхватить.
   — Мама, тело папы мы не нашли. Не бывает так, чтобы вообще ничего от человека не осталось. Раз нас перенесло куда-то, то и его могло куда-нибудь забросить. Будем надеяться на лучшее,- старался успокоить мать Алексей.
   Александр сбегал к бане — она была пустой.
   Предстоял нелегкий разговор.
   Глава вторая. Новая жизнь.
   Геннадий Алексеевич очнулся лежа на пуховой перине. В голове была неописуемая пустота, слабость сковала все тело. Не было сил даже приоткрыть глаза пошире, не то, что повернуть голову. Сквозь чуть распахнутые ресницы проступали очертания какой-то неизвестной комнаты. Поодаль, около окна, стояло кресло, в котором сидела незнакомая, еще не старая женщина, и как будто спала. Пить хотелось неимоверно. Геннадий Алексеевич прошептал пересохшими губами:
   — Пииить…
   Женщина на кресле встрепенулась, подошла к постели и сказала ласково:
   — Петенька, сыночка, наконец-таки очнулся. Пить хочешь. Сейчас клюквенного морсу налью.
   Она поднесла к губам Геннадия Алексеевича большую кружку, немного приподняв второй рукой его голову, и живительная влага наполнила его рот.
   Судорожно сделав несколько глотков, чтобы не захлебнуться, Геннадий Алексеевич попытался взять кружку руками, но они ему не подчинились, и он снова потерял сознание.
   Следующее пробуждение произошло днем. Открыв глаза, Геннадий Алексеевич разглядел стоящего около постели пожилого мужчину, держащего его за кисть и считающего пульс по большим карманным часам. Такие часы, он вспомнил, были у его деда. Тот часто вынимал их из кармана жилетки, громко щелкал крышкой, и, посмотрев время, тут же убирал обратно. Никому, кроме деда, брать в руки эти часы не разрешалось.
   — Так, прекрасно, пульс — 55 ударов в минуту. Немного редок, но это ничего — слабость. Думаю, завтра все будет нормально. А сейчас, Елизавета Афанасьевна, больному надо пить куриный бульон, не помногу, но часто — каждые два часа, и побольше спать. Кризис прошел. Организм молодой, быстро пойдет на поправку,- сказал мужчина, обращаясь к той незнакомой женщине, которая пыталась напоить Геннадия Алексеевича некоторое время назад.
   Геннадий Алексеевич закрыл глаза.
   «Все страннее и страннее. Молодой организм? — это у меня, что ль? Пульс — 55 ударов, да я не помню, когда такой был в последнее время, 80 — 90 -вот моя норма. А сил вроде бы прибавилось. Уже могу двигать рукой».
   — Кажется, Петенька опять уснул. Не будем ему мешать.
   Геннадий Алексеевич услышал, как закрылась дверь. В комнате никого не было.
   Он приоткрыл глаза. Приподнял руку и поднес ее к лицу. Это была рука молодого человека, сильная, покрытая небольшими рыжеватыми волосами. Пальцы длинные, ногти — ухоженные, овальной формы.
   «Это не моя рука,- как-то равнодушно подумал Геннадий Алексеевич,- и почему меня эти люди называют Петенькой»?
   «Это не тебя называют, а меня. Ты кто такой? Почему сидишь в моей голове и путаешь мои мысли? И это не незнакомые люди, а маменька моя, Елизавета Афанасьевна, и доктор Казимир Войцехович из Новгорода».
   «Я — Геннадий Алексеевич Соколов,