Сепаратисты

топтался.
  Второй развалился на стуле, взгромоздив ноги на письменный стол, и с любопытством изучал потолок. Лепнина была неплоха, но представить себе подобную ситуацию и столь наглых армейцев Хоган раньше бы не смог. Тем более в открытую хлещущих. На столе красовалась початая бутылка и стакан.
  Губернатор видимо также растерялся. Он застыл на пороге с открытым ртом и молчал.
  — Как звать? — соизволил обратить на них внимание капитан.
  — Я губернатор острова Патран Шили Данн, — наливаясь кровью заявил гость, — и желаю…
  — Это я удачно присел, — обрадовано сказал офицер, садясь ровно, — тебя то нам и надо, — и, взяв со стола пистолет, без малейшего колебания выстрелил губернатору в голову. Тот рухнул без звука, продемонстрировав большую дыру между глаз.
  Капитан довольно заржал, будто его товарищ рассказал замечательный анекдот.
  — Вашу мать в Бога, — прохрипел Хоган, глядя на ползущий к его роскошным штиблетам ручеек черной при здешнем освещении крови.
  Дальше из него, не первый год старательно культивирующего образ воспитанного и образованного дворянина, иного бы Данн возле себя не потерпел, полилась неудержимым потоком многолетняя служба в гарнизоне. Слов было не особо много, однако все в длинных и многокрасочных комбинациях.
  Он и дальше бы там сидел, в капитанском звании, за неимением серьезной протекции, если бы не случайность. Всем в мире управляет песчинка и предугадать ее падение на весы удачи не под силу и гению — это было его твердое убеждение. Если бы не поломанное колесо и не понравившееся губернатору расторопность по исправлению кареты, он бы не жил так замечательно последние несколько лет и не стоял под дулом пистолета сегодня. Причем, не понимая ни причин, ни последствий поведения. Что кричать, я свой? Кому? Агентам иностранной разведки, террористам или сумасшедшим?
  — Из наших будет, — удовлетворено заявил капитан, внимательно выслушав ругань. — В каком полку служил?
  — Восьмой драгунский, — автоматически ответил Хоган. — Сейчас адъютантом состою при, — он посмотрел на тело и с трудом подавил тошноту.
  — Отныне освобожден от службы, — заявил капитан и рассмеялся неприятным смехом.
  Он еще и крепко выпил, дошло до бывшего адъютанта.
  — Садись, — махнув пистолетом, разрешил майор и снова взгромоздил сапоги на столешницу, уставившись в потолок.
  — Что происходит? — подойдя на негнущихся ногах и почти упав на стул для посетителей, спросил полковник. В ушах у него звенело.
  — Влекомые патриотическим долгом мы не смогли в дальнейшем терпеть смуты и волнения, ик, — сообщил капитан, дыхнув ядреным запахом плохого алкоголя, явно не слинг патранский, — во многих местах королевства нашего, ик. Спеша пресечь волнения, от коих могут выйти глубокие неустроения и угроза цельности и единству нашей державы, — он замолчал и пожаловался, — забыл как там дальше.
  — Неспособность государственной администрации адекватно реагировать на происходящее в государстве заставило армейское командование столичного округа принять меры, — подсказал второй.
  — В прокламации не так написано, — обижено заявил капитан.
  — Я объясняю наиболее понятным языком. Короче, майор…
  — Полковник, — машинально поправил Хоган.
  — Плевать. Нас ваши подозрительные действия вывели из себя. Не для того мы этих дикарей завоевывали, чтобы лобзаться с ними в их гнилые десны. Наш милостивый и победоносный государь в своей неимоверной благости и милосердии согласился даровать нечистым собакам мир, о котором они униженно просили его… Вот пусть и в дальнейшем просят, вылизывая ботинки, а не требуют. Отныне политика изменится. Мы сумеем настоять на своих требованиях. Частями гарнизона разоружены гвардейцы и полицейские подразделения Баллина. Заняты парламент, телеграф, арсенал и еще несколько важнейших точек. Премьер-министра…
  — … всенепременейше отправим где ему место, ик. На встречу с Мраком и Холодом, под суд Бога Единного Неназываемого.
  Его не арестовали? — поразился Хоган.
  — И вместе с ним кучу всякого, — капитан выругался, — позорящих дворянский род отребья. Адмиралы, ик. Всех на штык!
  Ой, подумал Хоган, наливая полный стакан и опрокидывая в горло одним махом. Столичный гарнизон сцепился с флотом и вряд ли поддержан другими частями. Сидят, не понять чем занимаются, вместо реальных действий и ждут у моря погоды. А король? Ой, мама, что ж теперь будет со мной!
  — Еще есть? — показывая на пустую бутылку, спросил.
  — Не здесь.
  — Тогда я пойду искать, — объявил полковник и, ожидая каждое мгновенье выстрела в спину, отправился на выход. Переступил через труп губернатора