Сепаратисты

Его истинной природы.
  Есть ли такое место, где нет Его?’ — пробормотал Стен. Вбитое с детства остается там навсегда, даже если с возрастом получаешь образование инженера.
   — Всякое гонение за веру преступно, — провозгласил архиепископ. — Наш Бог не провозглашает национального или кастового неравенства, никого не ведёт и никого не наказывает. Мы свободны в своей воле. И все-таки… Что будет с не пожелавшими идти за тобой?
   — Отказавшиеся от свободы ради безопасности, — жестко ответил Стен, — не заслуживают ни свободы, ни безопасности.
   — Сначала врагом объявляется тот, кто против нас, потом тот, кто не с нами, потом тот, кто не поспевает за нами, потом тот, кто справа или слева. В конце концов, или живых не останется, или они пройдут по твоему трупу раньше. Доброта еще никогда не отнимала силы у свободных людей. Политику иногда приходится становится снисходительным. Это не роскошь, а необходимость.
   — Есть общие принципы одинаковые для всех, — осторожно произнес Стен. Не первый день он стремился получше сформулировать лозунги для Национальной Лиги и хотелось проверить на умном оппоненте. — Богатых и бедных, крестьян и горожан, ортодоксов и реформаторов. Вера в Бога, национализм, социальная справедливость, равноправие. Еще проще — принцип взаимопомощи — вместе работать и достигать общих интересов.
   — Звучит так расплывчато, что может и сработать… Я вижу на тебе Божественную печать, — сказал архиепископ после паузы.
   — Извините, я как-то не рвусь принять обеты. Недостаточно просветлен и мысли не туда направлены.
   — Не надо так пугаться. В монахах тебе не место. Речь о другом. Когда-то это называли предрасположенностью к магии. При определенном обучении удивительные вещи творили люди.
   — Вы хотите сказать, — вытаращился в изумлении Шаманов, — что Война Богов не сказка?
   — Война Магов, — резко поправил архиепископ. — Не повторяй глупости! Они были люди, пусть и с неординарными способностями.
   А значит в Храмах, подумал Стен старательно пытаясь не выдать смятения и сохранить невозмутимое выражение лица, в архивах, могут быть погребены очень занятные сведения о прошлом. Историки не знают где копать гораздо полезнее, чем в песках и древних развалинах. Или знают, да мордами не вышли. Не пускают. И Орден Крови вполне может оказаться не выдумкой. Ай-ай, это ведь не оговорка. Спроста бы не намекнул. Это очень увесистый крючок для меня. Кому ж не охота получить огромную силу и знания? Разве совсем уж продвинутым по пути просветления и их немного. Точно не я. Ладно, временно оставим в дальнем чуланчике идею. На старости лет голову обрею.
   — Выбрал свой путь — иди по нему до конца, — сказал архиепископ, сделав неизвестно какие выводы. — Благословляю.
   Шаманов стал на колени и владыко опустил руку ему на голову, произнося слова молитвы.
   — Мы поддержим тебя, в деле обретения самостоятельности от несправедливого диктата Шиола, — даже вот так, с глазу на глаз и тихо самовластный господин Горы и Патры не произносит слово ‘независимость’, отметил Стен. — В любых начинаниях на пользу народу ты получишь нашу помощь. Потом побеседуешь более конкретно с преподобным Тарги. Он отвечает за распределением пожертвований. Не дергайся, — приказал тихо, — твой знакомый отведет куда надо. Одно условие — на деньги Церкви никаких покупок оружия и прочих подобных глупостей. Помощь забастовщикам, нуждающимся фермерам, лечение, поддержка общественных мероприятий. Оплата мест, где могут найти временное пристанище люди. И это касается не только моих верующих. Всех. Все что угодно, кроме прямых вооруженных действий. Это ясно?
   — Абсолютно.
  — Вот и прикрой бурную деятельность по поводу налетов на отделения Сельскохозяйственного банка. Уголовные деяния не красят образ предводителя народа.
  — Владыко!
  — Вранья не потерплю! — ощутимо треснув его по макушке, повысил голос. — Больше потеряешь.
   Архиепископ еще раз благословил, обведя солнечным кругом над его головой и не спеша удалился в сопровождении свиты.
  Ха, подумал, поднимаясь Шаманов. Вернусь, непременно Лайсу уши оборву. Уверял все чисто и нас никак не коснется. Кто ж сдал? О! А не сболтнул ли кто на исповеди? Тайна исповеди не для всех существует? Занятная мысль. Полиция за нами не приходила, значит сведения поступают в очень определенные уши и не идут дальше. Без серьезнейшей причины. А это дело опасное. Сегодня мы в дружбе, завтра нет. Но ведь раскрылся Владыко достаточно откровенно. Или я выдумываю и информация пришла из другого источника? Не может не иметь Церковь кучи доброжелателей самого разного уровня. Разведка просто обязана существовать.
  Ладно. Примем к сведению