Сепаратисты

Мы очень много потеряли и необходимо наверстать. Перестань, — сказала не оборачиваясь, когда он скривился, — что было то прошло. Так меня воспитали — в уважении к родителям и со множеством предрассудков. Потребовался не один год, чтобы понять: патран не стесняющееся сказать, кто он в лицо аристократам, имеет много больше мужества, чем эти кичащиеся предками лорды. Но ты сам виноват.
  — Я? — поразился Стен.
  — Конечно. Обычно женщины не знают, чего они хотят. Тем более, молоденькие девушки. Говорят ‘нет’, а думают ‘да’. Их надо решительно брать за руку и вести за собой. А лучше прямо уволочь в постель, куда б я тогда делась.
  — Мне представляется, что это был бы уже не я, а тот противный тип из романа мадам Нейл. Соблазняющий и бросающий опозоренную девицу.
  — Да, ты слишком порядочный. Во вред себе. Может, поэтому я и пришла. Ждать приглашения пришлось бы страшно долго. Не раньше следующего столетия.
   — А не назло мужу?
  — Нет, — хихикнув, заверила, когда Стен провел пальцем по спине и отправился гладить бедро, — у нас особых разногласий нет. Он живет своей жизнью, я своей. Пересекаемся редко на официальных мероприятиях. И самое ужасное, что серьезные претензии у меня к нему отсутствуют. Абсолютно. Он хороший человек. Просто мне с ним скучно. Ужасно тоскливо. Рай в шалаше глупость, надо родиться в нем, чтобы не испытывать неудобств и через пару недель не приняться мечтать о комфорте и горячей ванне. Жить без любви не менее противно, зато комфортно. И на этом все. Я не желаю слышать не слова о моих семейных делах. Я хочу поговорить о тебе серьезно. Тебе не мешает нормально отдохнуть. Вид ужасный. Я серьезно.
  — Девять месяцев в непрерывных разъездах, — садясь рядом и забирая из пачки со стола сигарету, объяснил. — Ночи в поездах или на вокзалах в зале ожидания. Днем бесконечные беседы, уговоры, организация комитетов, совещания с уже действующими. Доклады, митинги. Самые важные переговоры ведутся на лестницах, в подъездах домов, у дверей, по дороге на вокзал. Просто не успеваешь опомниться. Приезжаешь в какой нибудь город за полчаса до начала, иногда и позже, сразу же поднимаешься на трибуну и говоришь…Ничего удивительного.
  — Зато результат впечатляющий. Пятнадцать тысяч членов Лиги ветеранов и почти сорок пять тысяч сочувствующих сторонников. Огромная сила и ты всем показал в Камарене. Это было изумительное зрелище и твердая заявка на большое будущее.
  — Стоп, — повернулся к ней Шаманов. — У меня в твоем присутствии вечно отбивало мозги. Видимо повзрослел. Хоть и с опозданием, но задумался. Допустим, ты была там или в газете прочитала про действия Лиги — это понятно. Откуда подробности про численность? Адрес тебе кто подсказал? Как ты сюда попала без ключа? Откуда ты вообще взялась?
  — Как много вопросов, — с интонацией мурлыкающей кошки сказала она.
  — Фиона!
  — И что ты сделаешь, если не получишь правдивого ответа? Выгонишь? А как же продолжение? Я собиралась, — и она очень конкретно объяснила, что сделать и в какой именно позе, не стесняясь истинно солдатских выражений. Раньше она себе такого не позволяла, мило краснея от любого крепкого словца.
  — Видимо все-таки придется выгнать. Ответа я не услышал и, хотя смешно представить тебя в роли полицейского агента…
  — А если я заплачу? — деловито поинтересовалась Фиона, — горько -горько. Не поможет? Да ладно, все равно ведь узнаешь со временем. Хотя обидно, между прочим, выяснить, что ты не удосужился узнать, за кого я замуж вышла.
  — Причем тут… А! Как твоя фамилия?
  — Хейс.
  — Это точно не губернатор, даже не советник. Генеральный инспектор полиции дядечка уже пожилой и занимается другими делами. В первый раз слышу. Кого назначили недавно? — он задумался.
  — Почти попал, — одобрила Фиона. — Именно недавно. Мы четвертый месяц как на должности. Не кто-то там, настоящий полковник уже после сокращения армии. Слушай военную тайну. В штабе округа, существует отдел разведки и один из заместителей обязан следить за настроениями на острове. Фактически это синекура, но при виде феноменов, не влезающих в стандартные рамки, там обязательно делают стойку. Надо ж оправдать недурственное жалованье и показать себя.
  — Значит, не любишь солдат? — пробурчал Стен. — Ясно где наслушалась.
  — И ведь не спросишь, а зря! Почему бы мне слегка не пошпионить для близкого знакомого. Очень близкого, — прижимаясь, промурлыкала. — Когда увидела имя на обложке, просто не могла удержаться и не сунуть внутрь нос. Папка с досье была толстая.
  — И что там порочащего содержалось? — невольно заинтересовался Стен.
  — Знаешь, ничего действительно неприятного. Ужасных секретов из шкафа, вроде как в