Сепаратисты

дело разговоры: ‘Вот мы всем покажем’ и совсем другое реальные действия. Команданте Шаманов слов на ветер не бросал. Не одни шахтеры прекратили работу, агитаторам не потребовалось много красноречия, прежде чем встала железная дорога к шахтам и часть сталелитейных заводов. Там также объявили о снижении жалованья для работников. А кто не желал уходить с работы, того вразумляли и нередко больно. Разговоров Глен наслушался от паровозной бригады по дороге достаточно и они его не беспокоили. Когда полиция концессии ребра пересчитывает за лишнее слово нормально? Вот и обратное не вызывает удивления.
  И что особенно любопытно, все предприятия участвующие в забастовке относились к ‘Реймон и Марвин’. На глазах расширяющейся Сталелитейной корпорации никто не предъявлял ультиматумов. Наверняка тамошние работяги внимательно следили за результатом забастовки, но поддерживать ее не спешили. Вполне официальный профсоюз под патронажем Лиги ветеранов выбил приемлемые условия у хозяев объединения. Не замечательные, отнюдь не все требования удовлетворили, но пример был серьезный.
  В руководстве ‘Федерации промышленных рабочих’ очень даже по заслугам оказались Стеклов, Бодрев и Щедров. Фамилии достаточно ему знакомые. Лично сталкиваться не доводилось, тем не менее парни из своих — ветеранов и членов Лиги. Зря что ли забастовочный комитет пришел именно к Шаманову? Репутация его укреплялась и не пустыми обещаниями.
  После прекращения пропуска железной дороги товарных поездов более трехсот вооруженных полицейских на службе концессии ворвались на узловую станцию с приказом открыть дорогу. Стрельба по людям встретила отпор со сторону членов Лиги ветеранов. Произошло самое настоящее сражение. Полиция потеряв свыше двадцати человек убитыми и ранеными поспешно отошла. Ведь совсем другое дело убивать безоружных или встретить не менее серьезную силу. Попутно спалили саму станцию и огромное количество транспортных вагонов. Кто это сделал выяснить не представлялось возможным. Убытки огромны, а к ним приложили руку обе стороны. Вот только компании вышло больнее.
  Подконтрольные Рогачеву, а также популистам газеты, неожиданно обнаружившие потерю избирателей, поддержавших действия Лиги, срочно перестроились. Теперь журналисты громко возопили о злоупотреблениях и отсутствии контроля над концессией и действиями ее хозяев. Посылать войска, как это было лет пятнадцать назад, губернатор не решился, слишком неприятная атмосфера сгустилась на острове. Не одни безответные работяги чего-то требовали, промышленники острова почти открыто поддержали забастовщиков, а в ‘Правде’ напечатали открытое письмо ста выдающихся общественных и культурных деятеля Патрана с призывами всячески поддержать шахтеров в справедливой борьбе.
  Тысячи людей несли в фонд организованный Лигой в поддержку поддержку забастовщиков вещи, деньги, продукты. Длинные списки жертвователей регулярно печатала ‘Правда’ и по самым приблизительным прикидкам общая сумма нередко оторванных от скудного заработка капиталов превысила 160тысяч ‘корон’. Чуть ли не впервые жители острова в едином порыве помогали не родственникам и не членам своего Клана, совершено посторонним людям, борющимся за свои права.
  Перегнешь палку, быстро сообразил наделенный хорошим политическим нюхом губернатор — взрыв неминуем, а уж от имущества многих компаний останется пустое место и пожарища. Лига ясно продемонстрировала это на железной дороге, уничтожая собственность компании. Тем более и намеки насчет концессии со стороны известнейших людей острова не оставляли места для сомнений.
   Они протопали по дороге к бывшему шахтоуправлению, где сейчас заседал стачечный комитет. На входе нарвались на вооруженного охранника со смутно знакомым лицом. Рядом торчала кучка добрых молодцев с шахтерскими обушками и недвусмысленными ухмылками. Полезешь напрямую, обязательно вмешаются, а получить такой штукой по башке никому не хочется.
   Люди были не столько злые, сколько отрабатывали обязанность, но само их присутствие наводило на определенные мысли. Впрочем, как и два сгоревших дотла здания по соседству. Из одного нехорошо несло очень знакомым запахом прожаренного мяса. Кого-то там оставили, не выпустив из огня. Нормальное такое поведение, прикинул Глен. Теперь здешним точно дороги назад не было.
  А куда бедолагам было деваться, когда администрация наняла выгонять людей осенью из домов? В палатках долго не протянешь. После нападения на один из таких лагерей и гибели трех рабочих, женщины и ребенка весь район шахтеры совместно с Лигой наглухо перекрыли и вооруженная полиция концессии неизвестно куда испарилась.