В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
‑ Отдай Джеффри.
В это мгновение раздался рев, полный нечеловеческой боли. Неожиданно для себя, я развернулся и пошел к месту, где шла пытка. Мне хотелось видеть этого садиста. Глянуть ему в глаза. Только я подошел, телохранитель тут же встал с корточек и сделал шаг в сторону. Вслед за ним выпрямился и Лю. Оба смотрели на меня с недоумением, так как уже успели заметить мое брезгливое отношение к работе палача. Не обращая на них внимания, я чуть склонился над главарем.
Разбойник был невысок, широкоплеч, мускулист. Нос сломан, лицо, как и грудь, изрезаны и залиты кровью, а кисть правой руки была изуродована и разбита. Взгляд, полный животного ужаса, выглядел от этого тусклым и бессмысленным. Сейчас при виде изуродованного тела я не чувствовал ни брезгливости, ни тошноты, а только мрачное удовлетворение. Я уже собрался отойти, как главарь, очнулся. Его глаза, до этого слепо смотревшие на меня из‑под густых бровей, полыхнули дикой злобой. Я ответил ему кривой усмешкой. И не выдержал:
‑ Что смотришь на меня?! Нравиться, когда ползают у твоих ног?! Ничего! Настанет день, когда другие сделают над тобой и твоим семейством то, что ты и твое сословие сотворили со мной и моими близкими! Пусть мне тысячу лет гореть в аду, но я проклинаю тебя, зажравшийся дворянчик, твою жену, детей и всех тех, кто живет под крышей твоего замка!
Тут из‑за моего плеча выступил Джеффри:
‑ Как ты смеешь, шелудивый пес, говорить такие слова моему господину! Сейчас же заткни свою грязную пасть, висельник!
‑ Сам ты пес! Ты скалишь зубы только тогда, когда рядом нет палки, а как только ее увидишь, сразу прячешься в ногах своего хозяина и жалобно скулишь!
Джеффри аж задохнулся от злости: ‑ Ваша милость! Позвольте мне продолжить?!
Я согласно кивнул. На этот раз, без внутреннего напряжения.
‘Собаке ‑ собачья смерть!’.
‑ Эй, Хью, давай сюда! К огню его потащите!
Ляо с прибежавшим на помощь Хью схватив с обеих сторон извивающееся тело главаря разбойников и поволокли к затухающему костру. Терпения у разбойника хватило на несколько минут. Сначала он ревел, кричал, выл от дикой боли, потом, перестав кричать, стал визжать дико и истошно, не думая ни о гордости, ни о человеческом достоинстве. Лю, как только по поляне поплыл запах паленого человеческого мяса, опрометью бросился в кусты. Чжан, с непроницаемым лицом, но я так думаю, и с осуждением, смотрел на пытки. Я тоже был не в восторге от того, что творилось на поляне, но теперь воспринимал его, как реальное воплощение поговорки ‘око за око, зуб за зуб’.
‘Это жизнь такая! И никуда от нее не деться. Пусть искаженное понимание истины, но в какой‑то мере, все сейчас происходящее может быть названо восстановлением справедливости. Может я и не прав, но сомнений почему‑то не испытываю. К тому же понимание, что такое ‘хорошо’, а что такое ‘плохо’ в разные времена воспринимаются по‑разному. Вот так‑то! А если взять…’.
Мои мысли прервала неожиданно наступившая тишина. Повернул голову. Главарь, что‑то шептал сорванным голосом, наклонившемуся над ним Джеффри. Судя по довольному лицу последнего, он явно рассказывал ему, как добраться до тайника. Еще через несколько минут телохранитель поднялся с колен и подошел ко мне.
‑ Ну, что Джеффри? Насколько мы еще разбогатели?
Телохранитель довольно ухмыльнулся:
‑ Еще не знаю, господин. С вашего разрешения, вместе с Ляо, мы пройдемся до этого места.
‑ Возьмите Лю. Мы с Чжаном пойдем к лошадям.
‑ Милорд, разве мы не здесь будем ночевать?!
‑ Не собираюсь спать с трупами в обнимку!
‑ Как скажете, господин. Мы придем туда.
Только мы вышли на поляну, где были привязаны пленники, как их разговор, до этого оживленный, мгновенно стих. Подойдя к мальчишке, достал из ножен кинжал, чтобы разрезать веревки, но тот превратно понял мои действия и испуганно заорал: ‑ Милостивый господин, пожалейте!! Не губите невинную душу!!
‑ Дурак! Я разрежу веревки, а потом иди куда хочешь!
Не успел я освободить паренька, как тот упал на землю и начал слюнявить мои сапоги, при этом бормоча: ‑ Милостивый господин! Хороший господин! Век Бога благодарить за вас буду!
‑ Все, хватит! Мне еще твоего приятеля развязать надо!
Он резко поднял голову:
‑ Ваша светлость! Он настоящий выродок! Это он убил девочку! Ни у кого рука не поднялась, а он взял и убил! Маленькая совсем, только ходить начала!
Я застыл на месте, услышав эти слова, затем медленно развернулся к разбойнику, привязанному к соседнему дереву.
‑ Милостивый господин! Не слушайте этого выкормыша крысы!! А‑А‑А!!! Гаденыш!!! Убью!! Зубами загрызу!! А‑А‑А!!! Тварь!!
